Она лежит на кровати, такая хрупкая, такая беззащитная.

Сажусь на край кровати и смотрю. Смотрю долго и пристально.

Сам не понимаю, что хочу увидеть или разгадать в ней.

Опускаюсь ниже, касаюсь ее губ своими. Нежный, почти невесомый поцелуй. Не испытываю страсти, лишь странное, болезненное влечение. Она – моя пленница, моя загадка… мое наваждение.

Отстраняюсь, чувствуя отвращение к себе. Что я делаю? Я клялся отомстить, а теперь… целую ее?

Смотрю на нее и не могу поверить, что я просто сижу рядом и смотрю на нее.

Внутри все горит и плавится от смешанных чувств, боли и желания растоптать эту тварь.

Сжимаю кулаки. А Виктория подкладывает под щеку ладошку во сне.

Ее лицо проясняется, соблазнительные губы приоткрываются. Сейчас она кажется ангелом.

Но я то знаю, что это – лишь маска. Под этой маской скрывается ложь, предательство и… смерть.

Ненависть и застарелая боль вскипают внутри, огненным ядом струятся по венам.

Хочется сжать ее тонкую шею, задушить, вырвать из нее жизнь, как она вырвала ее из моего брата.

Как никогда я близок к цели.

Мне надо всего лишь протянуть руку, обхватить ее шею и сжать...

Но тут же внутри меня вспыхивают другие чувства. Удивление и искра благодарности.

Она спасла меня. Она защитила меня. Почему?

Я Карим Османов! Я не нуждаюсь в защите женщины, тем более Виктории.

Но она сделала это. И ничего не попросила взамен!

Не попыталась скрыться. Покорно вернулась домой.

Встаю с кровати и иду в свой кабинет, пытаясь подавить бушующие эмоции.

Мне нужен алкоголь, тишина и… ответы.

Не успеваю налить себе стакан виски, как тишину разрезает ее крик.

- Помогите! Кто-нибудь! - ее голос полон отчаянья и страха.

Мгновенно забываю про алкоголь, про раздумья, про все.

Срываюсь с места и бегу в ее комнату.

Мое сердце отчаянно и тяжело колотится в груди.

Распахиваю дверь, и в тусклом свете ночника я вижу ее на кровати, в крови. В глазах – ужас и боль.

Все остальные мысли моментально исчезают. Остаётся лишь одно желание: спасти ее.

- Артем! Иляз! Живо машину! – кричу, хватая ее на руки.

Она легкая, словно пушинка. Дрожит от страха, но не сопротивляется.

Уже хорошо.

Прижимаю ее к себе, стараясь успокоить, но мои руки дрожат.

Твою мать! Что это?

Запрыгиваем в машину, Артем гонит на пределе возможностей.

А я всю дорогу до больницы не выпускаю Вики из рук. Говорю какие-то ласковые слова, пытаясь отогнать ее страх.

Сам не понимаю, что несу.

Просто ей нужно успокоиться, перестаьт вздрагивать и плакать.

- Все будет хорошо, малышка! - шепчу ей на ухо, занося в приемный покой.

Это лучшая клиника в столице. Разовый приём у врача тут стоит как средняя зарплата по России.

- Кладите ее сюда, - командует врач и толкает ближе каталку.

Осторожно укладываю Вику на ее жесткую поверхность.

Она дрожит и нервно всхлипывает, сжимая в кулачках насквозь пропитанную ее кровью подол ночнушки.

Врач тут же щупает ее живот, хмурится и спрашивает.

- Какой у вас срок?

ЧТО???

Смотрю на неё. Ее глаза полны страха и… боли?

Она отворачивается от меня и шепчет.

- Двенадцать недель.

Внутри вспыхивает ярость.

Она беременна и не сказала мне.

Хуже того, она пыталась сбежать с моим ребёнком под сердцем. С МОИМ НАСЛЕДНИКОМ,

Убью!

Ярость стеной выжигающего все внутри меня огня поднимается в груди. Ярость на нее, на себя, на злую судьбу, что сотворила с нами такую шутку.

Убийца моего брата носит моего ребёнка!

- Беременна? – рычу, сужая глаза. - Ты беременна… и скрыла это от меня?

Виктория испуганно вздрагивает, жмурится и откидывается на подушку.

- Срочно в смотровую, - приказывает врач двум санитарам, что толкают каталку.

Иду за ними следом, пока меня не останавливает медсестра.

- Туда нельзя...