Как я мог упустить этот момент?

Не понимаю!

Я снова и снова просматриваю файлы.

В материалах дела полный беспорядок. В одних отчетах указан только водитель, в других два тела.

Я читал эти материалы тогда. Но почему я не обратил внимания на девушку? И вообще откуда она взялась?

Как же сильно я хотел наказать «виновных», что предпочел забыть о фактах? И отдался полностью горю, злобе и мести!

Внутри все переворачивается.

Я монстр!

Вика права. Меня не за что любить. Меня можно только боятся и презирать.

Собираюсь заблокировать смартфон. Но взгляд цепляется всего за одну строчку. Полное имя этой Лены.

По коже впервые в моей жизни ползут мурашки. Отвратное чувство.

Снова беру телефон.

- Рашид, – говорю, и в моем голосе – сталь. - Найди мне Новикова. И сделай так, чтобы он захотел со мной поговорить. Очень сильно захотел. Нам есть, что обсудить.

Открываю глаза и вижу подвесной потолок. Белый, ровный, с одинаковыми плиточками. Впервые его вижу.

Комната погружена в полумрак, лишь в стороне, откуда-то снизу льётся мягкий, приглушённый свет.

В окружающей тишине улавливаю тихие шаги где-то за дверью, едва различимые слуху капли и гудение каких-то приборов.

Где я?

Закрываю глаза и стараюсь вспомнить, что со мной случилось.

В нос ударяет навязчивый запах дезсредств, ультрафиолетовой стерильности и лекарств. Больница?

Опять?

В памяти обрывками всплывают воспоминания, ночь в доме Карима, кошмары и залитая кровью постель. Моей кровью!

Я резко сажусь в кровати, судорожно ощупываю себе, кладу две руки на живот и пытаюсь уловить движение своего ребёнка. Хотя я знаю, что это невозможно - срок был ещё совсем маленький.

Я поворачиваю голову в поисках кнопки вызова медперсонала и вижу его.

Карим.

В кресле рядом с моей кроватью, склонив голову на грудь, спит мой муж.

Что он тут делает?

Хмурюсь и на всякий случай отползаю чуть дальше от края.

Смотрю на него словно вижу впервые. На его тёмные растрёпанные волосы, на резкие черты лица, на густые брови, нахмуренные даже во сне.

В его позе и всем облике угадывается тревожная напряжённость.

Зачем он здесь?

Решил сам караулить меня, чтобы не сбежала?

Или охраняет от Новикова? От настойчивого следователя?

Я не понимаю.

Ему плевать на меня. Он ненавидит меня. И должен радоваться тому, что я потеряю ненужного ему ребёнка.

В груди болезненно сжимается сердце.

Судорожно, до боли в пальчиках сжимаю край одноразовой рубашки.

И всё-таки, что он здесь делает? Охраняет меня!

Но зачем? Почему?

Сидит здесь, рядом со мной, спит в неудобном кресле.

Охраняет мой сон.

Внимательнее всматриваюсь в его лицо, ищу ответы на свои вопросы.

В его облике, в жёстких, словно высеченных из камня чертах лица что-то неуловимо изменилось. Но что, я пока не могу понять.

Мне надо в туалет.

Осторожно пододвигаюсь к краю кровати, стараясь не издавать ни звука.

Откидываю одеяло и спускаю ноги на пол. И Карим тут же просыпается.

Словно он ждал этого момента.

Он встряхивает головой, прогоняя остатки сна.

Его тёмные, внимательные глаза встречаются с моими.

- Вика, – его голос хрипит, - куда ты собралась? Тебе нельзя вставать!

Краснею и отвожу взгляд. Но тут же злюсь сама на себя.

Я не должна отчитываться и просить разрешения.

Подаюсь веред, касаюсь босыми ступнями холодного кафеля и собираюсь подняться.

Но Карим перехватывает меня за талию и возвращает на место.

- Я задал вопрос, - говорит он пугающе спокойным тоном.

- Мне нужно в туалет.

- Для этого есть кнопка, - он кивает на стену, - или я могу...

Он наклоняется, в поисках чего-то.

А когда до меня доходит чего, я вспыхиваю и отталкиваю его руку.

- Я справлюсь сама!