Говорить, что было дальше нет смысла. И он, и я знаем, что Али разогнал свою тачку до безумной скорости и направил её в бетонную стену.

- И если ты считаешь, что это нормально и я сама виновата, то ты такой же ебанутый маньяк как твой братец!

Карим молчит.

От него волнами исходит напряжение и злость.

Он тяжело дышит и сжимает кулаки.

Он мне не верит.

Ну что ж?

Что я ещё могу сделать?

Я рассказал все. Не скрыла ничего.

Я никогда не встречалась с Лешей и не мечтала об этом.

Я не получала от него подарков. Лишь букеты, которые он присылал.

Но и их я выбрасывала или отдавала кому-нибудь.

Лишь бы не видеть, не знать, не прикасаться.

Потому что все. Что исходило от того человека было отравлено и могло убить.

Я до сих пор не понимаю, как смогла выжить в ту ночь.

Мне просто повезло.

Я замерла, сжалась в комок, а Алексей испугался моей крови, что заливала белый кафельный пол.

Думаю так.

Но с ним действительно что-то было те так. Не может же здоровый взрослый мужчина так себя вести?

И его самоубийство!

Зачем?

Потому что лишил жизни меня и не смог бы жить без своей больной любви и объекта преследования? Или это было чувство вины? Или способ избежать наказания за «убийство»?

Я не знаю. На это у меня нет ответа.

И дневник Алексея, нет Али, не даст ответов тоже.

В ту ночь он все решил слишком быстро, писать записки ему было некогда! - Ты можешь мне не верить, - сама не узнаю свой голос. Таким холодным и безжизненным он кажется. - Мне плевать! Мне были не нужны его подарки. Точно так же как были не нужны и твои.

Он дёргается, как от удара. Но молчит.

- Не веришь мне? Тогда вспомни, что писал обо мне Али с самого первого знакомства. И сравни с началом наших отношений. Ты, начитавшись этих записей, решил заваливать меня дорогими подарками. Но я ничего не принимала.

Он все ещё молчит, но его ноздри трепещут и широко раздуваются, выдавая его внутреннее напряжение.

- Я не пыталась набить себе цену. Мне правда все это было не нужно. Зачем мне телефон за сто тысяч, когда мне нечего было есть? Золотая подвеска? Чтобы трястись за неё и свою жизнь, возвращаясь ночевать в малосемейное общежитие, где я тогда жила? Ты и твой братец родились с золотыми ложками во рту и как все ваше окружение измеряете всех деньгами и их количеством. А я другая!

Я повышаю голос от накатывающих на меня эмоций.

- Да, я носила старые, заношенные до дыр вещи! Да, я часто ночевала в школьной или сельской библиотеке, лишь бы не идти домой к пьяному отцу! Да, я отчаянно нуждалась в деньгах и мечтала о хорошей жизни. Но я никогда не собиралась продавать себя! Никогда! А твой брат и ты решили, что это главный ключик ко мне! Хер там!

- Выбирай выражение, Вики... - он осекается, наткнувшись на мой яростный взгляд. - Виктория.

- Да, я претворялась! Я претворялась, что не боюсь тебя! Я претворялась. Что мне нравятся розы, хотя я до сих пор ненавижу их! Я претворялась. Что этих чертовых шрамов нет на моем теле. А ты принимал это! Так чем я хуже тебя! Я влюбилась в тебя. И замуж я выходила за тебя. А ты ненавидел меня и женился на своей мести. Так что не смей меня в чем-то обвинять!

Он делает шаг ко мне.

А я напрягаюсь.

Но в этот самый момент со стороны коридора раздаётся грохот.

Входная дверь вылетает и в квартиру врываются люби в масках и с оружием.

Все происходит слишком быстро.

Карим пытается оттолкнуть меня с их пути или закрыть собой. Я так и успела понять.

Двое мужчин набрасываются на него, пытаются сбить с ног и что-то кричат.

Я медленно оседаю на пол и пытаюсь что-то сказать. Но что не помню.

Сквозь пелену слышу короткие приказы «лечь на пол» и «не оказывать сопротивления».

И я покорно ложусь, огромными глазами глядя на то, как карим легко скидывает с себя двоих мужчин, но падает на колени, когда на него набрасываются ещё двое.

Они бьют его по лицу, выкручивают руки.

- Не надо, прошу, не надо, - по моим щекам стекают слезы.