- Мама, — отвечает она тихо.
- Твоя мать умерла!
- Мачеха, — кивает она, и с её ресниц срываются слёзы.
- Что она хотела?
Я знаю, что у Вики и её родных сложные отношения. А после того как отец обманул её с наследством — вообще никакие. Они не общались.
- Отец умер, — отвечает она односложно.
- И всё? — я поднимаю брови.
- И всё, — соглашается она.
- Идём! — я поднимаюсь и протягиваю ей руку. - Холодно.
Но она не реагирует. Всё также сидит и смотрит перед собой ничего не видящим взглядом.
- Я сказал идём! — повышаю голос и едва сдерживаю порыв просто сдёрнуть её с этой скамейки.
Внутри меня кипит раскалённый яд моего безумия, беспокойства и бешенства.
Я нёсся через всю Москву, чтобы найти её в этом чёртовом парке. На ветру и говорить о старом алкаше?
А она сидит и не реагирует.
- И всё, — повторяет она тихо. - Ушёл последний.
- Кто? — хмурюсь я.
Она не отвечает.
- Вика, не беси меня. Пойдём в палату!
- Зачем? — спрашивает она без эмоций.
- Тебе нужно в постель.
- Мне ничего не нужно. И никому не нужно, — отвечает она.
А я хмурюсь.
- Так! — хватаю её за плечи и разворачиваю к себе.
- Зачем это всё, Карим? — она неожиданно смотрит на меня таким взглядом, от которого у меня всё сжимается внутри.
В тёмно-синих глубоких глазах плещется боль, одиночество и безысходность.
- Зачем? — повторяет она тихо и сжимается в моих руках. - Для чего? Я никому не нужна...
- Да блядь! — рычу я и подхватываю её на руки.
Пиздец, а не разговор!
Чего её пробило?!
Она не сопротивляется.
А я со всех сил, со всей дури прижимаю дрожащее тело к себе, разворачиваюсь и иду к клинике.
- Пиджак, — отзывается она еле слышно.
- Что?
- Ты забыл свой пиджак.
- Плевать на него, надо тебя отнести в палату, — рычу яростно, а у самого внутри всё вибрирует от того её взгляда. Взгляда, полного равнодушия и принятия.
Нет, Вика, так не пойдёт!
Где ненависть или презрение?
Где жажда сражения и жажда жизни?
Впиваюсь в неё пальцами. Ей должно быть больно. Она должна вскрикнуть или попытаться оттолкнуть меня.
Но она только морщится и молчит.
Нет, Вика! Нет! Ударь меня! Кричи, обзывай! Только не сдавайся!
Я останавливаюсь и с удивлением понимаю, что мне не безразлична эта девчонка.
И я больше не хочу, чтобы она страдала! Я хочу, чтобы она смотрела на меня теми самыми голубыми искристыми глазами, как на свадьбе.
Теми самыми, что так раздражали меня своим «лживым» восторгом и «щенячьей преданностью».
А на самом деле — всё это было настоящее! Искренне!
И это я понимаю только сейчас! Прямо сейчас, когда её взгляд потух, тело сковал холод, а внутри неё пропал стержень!
И всему этому виной я!
Я сам сломал её!
Глава 52
- Вика, - рявкает Карим мне на ухо.
Морщусь и пытаюсь сфокусировать взгляд.
Получается плохо.
Давит виски, глаза болят и слезятся.
И в голове ни одной мысли, кроме того. Что я никому не нужна.
Никому на этом свете.
Странная мысль.
Усмехаюсь ей.
Я никогда по-настоящему не была не нужна никому.
Ни одному человеку в мире.
Мать выгнала отца и спивалась. Бросала меня, не кормила, могла и приложить чем-нибудь.
Я смутно помню время рядом с ней. Помню только голод, тишину и страх.
Я боялась шуметь, чтобы не рассердить её.
Потом был детский дом. Мать лишили родительских прав.
И казалось, что для меня что-то может измениться.
Чистая, сытая жизнь.
Но нет.
Я каждый день сидела и ждала у окна мать.
Надеялась и верила, что она бросит пить и заберет меня, что она поймет, что я нужна ей.
Почему я это делала?