- Твой рабочий день еще не закончен, - смотрю на часы, - надень обратно фартук и приступай к уборке.

В ее карих глазах вспыхивает удивление и ярость.

Она делает шаг вперед, охает и замирает, придерживая бок.

- Назима у нас больше не работает, Виктория Владимировна, - раздается спокойный голос Иляза от лестницы. - С возвращением. Карим Назирович предупредил, что вернётесь...

Его поведение, мягкий услужливый голос, плавные движения - все как было раньше.

Чтобы это могло значить? Какую игру затеял Карим?

Я игнорирую приветствие начальника службы безопасности.

- Вот как? - приподнимаю одну бровь. - И что она тогда здесь делает?

- Завтра она уезжает домой....

- Завтра? - перебиваю его. - Почему завтра?

- Поезд отходит в семь утра... - во взгляде начальника службы безопасности мелькает замешательство.

- Чтобы через десять минут ее не было на территории моего дома. На вокзале есть зал ожидания - вот там и подождёт!

На лицах Иляза и Назимы появляется удивление. Назима хватате ртом воздух и собирается что-то прошипеть в ответ. Но Иляз обрывает ее одним жестом, кивает мне.

- Как скажите, Виктория Владимировна.

Я усмехаюсь и не обращая на них больше никакого внимания иду к себе.

Не торопясь поднимаюсь по лестнице, отдаю привычные распоряжения встречной прислуге.

Вот только сейчас я не пытаюсь заглядывать им в глаза как раньше, не пытаюсь вспомнить их имена и быть милой.

Я просто требую то, что мне нужно и меня не интересует, как они будут это выполнять.

Прошу я немного: перестелить постель, наполнить ванну и подать легкий ужин.

Но действую именно так: резко и жестко. Как тогда, в детстве.

Потому что эти люди видели, как Карим тащил меня за волосы через холл. И в тот момент они радовались моему падению и вырывали из своих серых душ ростки уважения ко мне.

И если сейчас не поставить себя выше них, то уже завтра они от меня будут требовать завтрак в постель.

Ну нет.

Раз я вернулась, то все будет по моим правилам.

По крайней мере с прислугой.

О том что будет, когда вернется Карим, я пока стараюсь не думать.

Все распоряжения исполняются быстро и точно.

Перекусываю у себя в комнате и с удовольствием погружаюсь в ароматную горячую ванную.

Запах лаванды от пены для ванн, кажется, вытеснил из дома Карима часть его тяжелой атмосферы.

Откидываю голову на бортик и пытаюсь расслабиться, но все тело ноет от напряжения.

А сердце в груди бьется слишком тревожно.

Я вернулась.

Осознание этого факта вызывает у меня почти физическую боль.

Я снова в золотой клетке.

И на этот раз не знаю, как и когда смогу вырваться.

Но мне нужны гарантии. Мне нужны документы и деньги.

Еще хорошо бы развод.

Но это может и подождать.

Потому что одна на улице я превращусь в легкую мишень для разных проходимцев и для Новикова.

Об адвокате думать совсем не хочется.

Как я могла подумать, что он хочет помочь?

После ванны, укутавшись в огромный махровый халат, иду в свою спальню.

«Мою» спальню.

Все та же комната, с массивной светлой мебелью, тяжёлыми портерами и отдельной гардеробной.

И как в последний день в этом доме - гардеробная пуста. Мои вещи не вернулись на место. Правила игры оставались прежними.

Уставшая, я падаю на огромную кровать, утопая в мягких подушках. Заворачиваюсь в пуховое одеяло и закрываю глаза.

Надеюсь, что сон принесет забвение.

Сплю беспокойно, рвано. То вскрикиваю, то вскакиваю во сне.

Пока в мой сон не приходит Карим.

Вот только я не узнаю его.

Он не похож на того, Карима, что очаровал меня и фактически женил юную, испуганную, неопытную девушку на себе.

Но и на того бешеного монстра, что тащил меня за волосы через весь дом он тоже не похож.

Странный, молчаливый, рассматривающий меня с какой-то затаённой болью.

Во сне он садится рядом со мной на кровати.