Сжимаю руку, ощущающая, как под моими пальцами нарастает его паника. Каждым сантиметром кожи на ладони чувствую его бешено бьющийся пульс, его сбившееся дыхание, его никчёмную жизнь.

Одно движение и я могу всё это остановить.

Одно уверенное и чёткое движение и эта падаль больше никогда не сможет никому навредить. Тем более моей Вике и моему ребёнку.

Моему ребёнку!

Я впервые произнёс это про себя. Попробовал разложить это слово на атомы у себя в голове. И от осознания того, что я скоро стану отцом внутри что-то хрустнуло, надломилось.

Как в старой сказке, когда с сердца рыцаря падали железные оковы.

Так и сейчас с моего очерствевшего сердца осыпается пепел прежних потерь. Возможно, чтобы вновь забиться от счастья.

Возможно.

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Адвокат нервно дёргается в моих руках и что-то стонет.

- Заткнись, — рыкаю на него. - Просто заткнись.

Он затихает.

А я медленно выдыхаю.

Видят боги, что больше всего на свете я хожу придушить эту гниду!

Того, кто пытался навредить моей семье, Виктории и моему неродившемуся ребёнку.

Вот только его смерть всё осложнит.

Или нет?

Сжимаю руку, ощущая под пальцами затихающую пульсацию на сонных артериях.

И со всей силы откидываю от себя эту падаль.

Адвокат перелетает через своё кресло, впечатывается в стену и оседает.

Современное компьютерное кресло накрывает его сверху.

Откуда-то снизу раздаётся жалобный стон.

Мерзость.

Брезгливо вытираю ладонь салфеткой.

- Не смей, – рычу я, чувствуя, как ярость захлёстывает меня, — даже думать о том, чтобы притронуться к Вике. Ты понял? Иначе я уничтожу тебя.

Откидываю в сторону платок и разворачиваюсь к выходу.

В этот самый момент у меня в кармане разрывается телефон.

Смотрю на экран смартфона — незнакомый номер. В пизду!

Собираюсь сбросить, но что-то меня останавливает.

Чутьё? Предчувствие?

Просто в очередной раз что-то щёлкает внутри.

Смотрю ещё раз на незнакомый номер, хмурюсь и принимаю вызов.

- Османов слушает.

- Карим Назирович, — кто-то откашливается в трубке.

- Да? Кто это?

- Это Евнений Петрович, заведующий клиникой...

В груди болезненной сжимается сердце.

- Что с Викой?

- Карим Назирович, я почти уверен, что нет причин...

- Что с моей женой? — рычу я в ярости и выскакиваю из кабинета Новикова, испугав его кухарку, или экономку, или, чёрт её разберёшь, кого.

- Виктория пропала. К ней приезжали посетители, а потом... она исчезла...

ТВОЮ МАТЬ!

Ярость, боль и отчаянье заполняют меня.

Я разворачиваюсь на месте и бросаюсь к столу.

Откидываю несчастное кресло и хватаю за грудки Новикова.

Поднимаю его одной рукой и встряхиваю.

- Говори, где она!— рычу так яростно, что он жмурится от страха.

- Кто?

- Вика! Кого ты к ней подослал, сука?

Меня трясёт от осознания того, что эта мразь может что-то сделать с Викой или ребёнком.

- Я не... — хрипит урод и испуганно вращает глазами навыкате.

Я дёргаю его, приближаюсь так близко, как только могу и выдыхаю яростно.

- Если я узнаю, что ты мне врёшь, я найду тебя и уничтожу. Ты понял, Новиков?

- Я этого так не... — хрипит он.

Но я уже отбрасываю его обратно в тот же угол, из которого достал. Резко разворачиваюсь и выхожу.

Не помню, как спустился, не помню, как прыгнул в машину и что сказал водителю.

Но уже через пятнадцать минут я стоял у клиники и слушал сбивчивые объяснения главврача.

«Мол, была, лежала. Потом женщина приехала, плакала, сказала, что мать...»

- У вас здесь что, проходной двор? — рычу я. - Какая, на хер мать, она умерла тыщу лет назад!

- Мы не знали, она... — бледнее главврач.

- А охрана вам на что? Камеры? А паспорт вы проверить не подумали?