Она сама говорила мне об этом. Неоднократно. И последний раз накануне той злополучной поездки в торговый центр.

«Я ненавижу тебя, Карим. Никогда, слышишь, никогда я не смогу быть рядом с тобой! Каждый день, каждый час я буду искать возможность сбежать от тебя!»

У меня дергается щека. Чертов нерв!

- Вы ничего не понимаете, – цежу я сквозь зубы. - Я так решил, и закроем на этом тему!

Замир качает головой.

- Я же видел, - его взгляд становится проницательным, прожигает меня, изучает, пронзает насквозь. - Я видел, как она сидела перед тобой на той парковке, как побелевшими пальчиками прижимала к твоей ране свою кофту, пока медики не забрали тебя! Сорок минут, Карим! Она сорок минут затыкала пулевое отверстие в твоем боку, чтобы ты не сдох!

- Так бы поступил любой прохожий, - я кривлю душой, но спорить не собираюсь.

- Чушь! Я был одним из первых, кто влетел на ту парковку вместе с медиками. Молодая беременная женщина сидела прямо на бетонном полу, не думая о себе, положив твою тупую башку себе на колени. Они прижимала насквозь пропитавшуюся твоей кровью тряпицу к ране и пела тебе! С хрена ли бы это делать любому прохожему!

- Ты преувеличиваешь, - я отмахиваюсь и внутренне про себя отмечаю нереальность его слов.

Не может быть.

- Посмотри записи с камер!

- Не важно. Я отец ее ребенка. После развода она же должна получать от кого-то алименты.

- Ты сказочный долбодятел! - злится Замир.

- Возможно. Но я уже все решил. И подал документы на развод.

- В семье Османовых не бывает разводов! - резко чеканит он.

Я и без него это знаю.

- Значит, я буду первым, - взрываюсь. - Или ты мне предлагаешь жить с женщиной, которая меня терпеть не может?

- Да? Ты так уверен? – не сдается Замир.

- Уверен!

- Даже если Вика не любит тебя, ты же любишь ее! Как ты можешь ее отпустить? Не бороться? Не попытаться возродить ваши отношения?

Сжимаю подлокотники чертова кресла до хруста, еще чуть-чуть и просто вырву их. Его слова бьют прямо в цель.

Люблю. Да, черт возьми, люблю. Больше жизни. И от этого еще больнее.

Я осознал это только недавно. Осознал, когда стало слишком поздно.

Моя ненависть, презрение и жажда мести переплавились сначала в жгучую, всепоглощающую страсть, а потом... в любовь.

Сжимаю челюсти до хруста. Чувствую, как на щеках двигаются желваки.

Лицо превращается в маску. Безразличную, отстранённую.

Но Замира не проведешь.

Он видит меня насквозь, приподнимает вопросительно брови и складывает руки на груди.

- Ну?

- Именно поэтому я и должен ее отпустить, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Моя любовь к Вике ничего не меняет. Не хочу видеть, как она брезгливо смотрит на меня всю оставшуюся жизнь. Как тихо ненавидит меня и настраивает ребенка против.

Замир хмурится и неодобрительно качает головой

- Предпочитаю держаться в стороне, – продолжаю я. - Опекать, помогать, но не вмешиваться. Пусть будет счастлива. С кем угодно, но без меня.

- И ты дашь ей построить счастье с кем-то ещё? - Замир скептически приподнимает бровь. - Подпустишь к своей Вике чужого мужика и будешь смотреть со стороны, как он ее обхаживает? Возит по ресторанам? Трахает...

- Заткнись! - рявкаю я так громко, что вода в стакане на тумбочке идёт кругами.

- Я так и думал, - хмыкает брат и поднимается со стула. - Ты дурак. За счастье надо бороться.

- Я боролся, – отвечаю я со злой усмешкой. - Только не за счастье. За справедливость. И проиграл. Больше проигрывать я не намерен.

Впиваясь руками в подлокотники, переношу на них вес тела и с огромным трудом поднимаюсь с кресла.

- Врач запретил... - Замир тянется ко мне. Но я останавливаю его злым взглядом.

Не позволю никому нянчится со мной и тем более жалеть.

Замир хмурится.

Острая боль простреливает позвоночник.

Я не привык показывать свои слабости. Даже родным.

Но силы покидают меня слишком быстро, и я падаю обратно на кресло.

Мой новый личный рекорд две с половиной секунды.

- Оставь меня, Замир, – говорю я. - Мне нужно побыть одному.

Он смотрит на меня долгим, пронзительным взглядом. Достает из кармана объемный конверт и бросает на стол.

- Ты совершаешь ошибку, – говорит он на прощанье.