- Ты моя. И даже не думай, что сможешь сбежать! У меня на тебя другие планы.

- За что? - перебиваю его.

Он хмурится. Жесткая усмешка исчезает.

- А ты еще не поняла? - он приподнимает вопросительно бровь.

- Я ничего тебе не сделала! Я не понимаю, за что ты так со мной! Если не любишь, просто дай мне уйти! Мне ничего от тебя не надо!

- Не люблю? - он кажется, удивлен. - Да я ненавижу тебя, дрянь! Я готов прямо сейчас сжать твое горло до хруста.

Я поднимаю дрожащие руки и растираю кожу на шее.

- И я никогда тебя не отпущу. Ты пройдешь все те же круги Ада, что и он! Я доведу тебя до отчаянья! А потом... потом возможно позволю выйти... в окно. Как он!

Карим резко поднимается, ногой выбивает дверь гостевой спальни и исчезает.

А я...

А я сползаю на пол и давлюсь подступающей истерикой.

Ночь не приносит облегчения. И покоя она тоже не дает.

Я не могу расслабиться, продолжаю сидеть на полу, прижав колени к груди.

А в голове пульсирует только одна мысль «КТО»?

О ком говорил Карим? Какие круги ада? Я ничего не понимаю.

Но это явно как-то связано со мной.

Вот только как?

Кто он?

Я возвращаюсь к этой мысли снова и снова. Но ответа так и не нахожу.

У меня вообще за всю мою жизнь было мало знакомых.

Пьющие родители не располагали к тому, чтобы заводить друзей.

В школе я была одиночкой. Вечно голодной и одетой в обноски с чужого плеча.

И платьям от покойных соседок к одиннадцатому классу я была рада больше, чем вещам от матерей своих одноклассниц.

Дети бывают жестоки. Если вы так думаете, то вы ни хрена не знаете детей. Они бывают ужасающе злы, надменны и саркастичны.

Моим одноклассницам доставляло удовольствие часами высмеивать меня за старые немодные вещи. А как-то одна потребовала даже снять при всех свитер ее матери и кричала, что я его украла.

Я ненавидела их всех. И сейчас ненавижу.

Желаю я им отомстить?

Нет!

Я собрала свою волю в кулак, ночевала в деревенском клубе или в школьной библиотеке, лишь бы выучить уроки, а не бегать за самогонкой для родителей. И я уехала из дома. Вырвалась из порочного круга, куда меня пытались загнать родители и социум вокруг.

От каждой соседки, учительницы и продавщицы я слышала, что мне придется разделить участь родителей. Сначала принести в подоле, а потом спиться.

Но нет!

Я поднимаю лицо.

Не дождётесь!

Я берегла себя все эти годы для одного единственного, моего, любимого мужа.

Усмехаюсь.

Правда это оказалось ему не нужно.

Но это было нужно мне.

Отталкиваюсь от пола и поднимаюсь.

И спиваться я не собираюсь.

От одного слова алкоголь у меня начинаются спазмы. Я не переношу его. Не употребляю ни в каком виде. Однажды в ресторане у меня случилась рвота из-за того, что официант плохо справился с фламбированием груши и подал мне пропитанный алкоголем фрукт.

Подхожу к окну и всматриваюсь в тьму за стеклом.

Оглядываюсь назад, на свое прошлое. В нем было много всего.

Но Карим раздели его на «до» и «после», когда появился в моей жизни. И вот сейчас он снова разбивает ее на очередное «до» и очередное «после».

Но ни тогда, ни сейчас в моей жизни не было НИКОГО, кроме него.

Так о ком, мать его, он говорит?

Снова и снова я прокручиваю все лица, что могу вспомнить. Но среди них нет ни одного, кто мог быть как-то связан с Каримом.

Если только...

От спрятанных в самые глухие закоулки сознания воспоминаний по коже пробегает изморозь.

Я пытаюсь отогнать темный образ.

Нет!

Это не может быть Леша. Это не он!

Закусываю губу и выскальзываю из комнаты.

Мне надо отвлечься, выбрать платье для завтрашнего бала.

Я не собираюсь идти на поводу у Карима и надевать на себя это красное безумие.

Пусть его шлюхи это носят.

Если ему не нравится, то пускай тащит голой. Посмотрим, как ему это удастся.