Я чувствую. Как спину мне обжигает тяжёлый, яростный взгляд Карима. Конечно, я осмелилась обидеть его мать.

Но я...

- Виктория, а ты уже начала выбирать вещи для малыша? - отрывает меня от размышлений неожиданный вопрос свекрови.

- А?

- Мама, я просил...

Я слышу, как Карим поднимается с кресла и идёт к нам.

Сжимаюсь. Втягиваю голову в плечи и опускаю взгляд.

Его присутствие давит на меня. Заставляет моё сердце сжиматься и болезненно биться в груди.

Но хуже всего то, что в долгие моменты одиночества я поняла, что не могу просто вычеркнуть его из своей жизни. Он - часть её. И не маленькая!

Я не могу до конца разобраться в себе. Но самое ужасное, что я поняла, что все ещё люблю его.

Какой-то больной, извращённой любовью. Все ещё дрожу и млею, когда он рядом. При этом больше всего на свете желаю оказаться подальше от Османова.

Его резкие, неторопливые шаги приближаются и замирают прямо за моим стулом.

Сижу, низко опустив голову, и жду.

Карим подаётся вперёд, опирается на спинку моего стула.

Его длинные пальцы, что сжимают красное полированное дерево, едва касаются моих плеч.

А я едва могу подавить стон. Кожа моментально вспыхивает, зудит и покрывается мурашками.

Так действует на меня любое его прикосновение. Оно отдаётся болью и томительным желанием. Сердце моментально учащается, разгоняя по сосудам бурлящую кровь.

Я вся горю от возбуждения, но никогда не признаюсь в этом.

Странная реакция. Наверное, это из-за гормонов. И это скоро пройдёт. Надеюсь.

Потому что я никогда не позволю Кариму прикоснуться ко мне!

- Я просил тебя не поднимать таких тем, Виктория сама решит... - рычит за моей спиной Карим.

- Я ничего не имела в виду, - грустнеет свекровь, - я просто хотела попросить взять меня с собой, когда она решит... Но теперь я вижу... вы, наверное, хотите вдвоём...

- Нет! - выдыхаю я слишком быстро и порывисто. - Я еще не начала, но думаю, это отличная мысль! Роза Ильдаровна, вы составите мне компанию?

- Я? Правда? - в её глазах блестят слезы. - Прости, я ведь сама напросилась. Я не хотела, не думала...

Она нервничает. Боится навязаться, быть неудобной. Но при этом хочет до дрожи.

- Вика, ты уверена? - переспрашивает меня Карим.

Поднимаюсь, не поворачиваясь к нему и полностью игнорируя его вопрос.

- Роза Ильдаровна. Я все время откладывала покупки. Но думаю, что уже можно что-то начать покупать. И я рада, что вы сможете мне помочь. Я думаю, завтра мы можем начать. А теперь простите, я немного устала...

- Конечно, - свекровь поднимается вслед за мной, в очередной раз порывисто обнимает с придыханием. - Конечно, дитя.

- Всего хорошего, - не обращаясь ни к кому конкретно, выхожу из столовой.

И чувствую восторженные вздохи свекрови и тяжёлый, недовольный, буравящий мне спину взгляд Карима.

Но я даже не оборачиваюсь. Просто иду вперед. Ведь мне всю оставшуюся жизнь так идти. С гордо поднятой головой и кровоточащим сердцем.

- Какие милые! Посмотри, Виктория! И эти! А вон те! - Роза Ильдаровна словно маленький круглый уран носится по отделу для новорожденных и сгребает в руки крохотные вешалки со слипами и боди.

Я приваливаюсь к ручке тележки для покупок и улыбаюсь.

Сегодня с самого утра свекровь поставила на уши весь дом. Кажется, она боялась, что я передумаю или вообще забуду о своем обещании, что даже ночевать у нас осталась.

И вот теперь мы с ней стоим посередине самого большого магазина для детей и никак не можем выбрать одежду для малыша.

Точнее, проблема в том, чтобы выбрать немногое из всего, что сгребла с полок Роза Ильдаровна.

Ее накрывает каким-то отчаянным азартом. Кажется, она собирается скупить весь магазин.

- Мне нравятся те, что мы выбрали, - отвечаю смущенно.

- Но это же мало! - всплескивает руками она. - Нужно взять еще...

Она оборачивается, видит что-то новое и бросается туда.

Удивительная женщина. И странная.

Жена миллионера. Мать четверых сыновей. А в магазине ведет себя как ребенок.

И видимо что-то такое она читает на моем лице.