- Если вы ничего больше не хотите пояснить, то я вас больше не задерживаю, — с лёгкой ноткой раздражения следователь протягивает мне квиток для прохода мимо дежурного и кивает на дверь. - Я бы хотела остаться с мужем, — говорю уже не так уверенно. На Карима я вообще не смотрю. Но признаться сейчас при всех, что у меня просто нет денег на такси и телефона, чтобы его вызвать, тоже нет, я не могу. Идти, даже до квартиры — это просто нереально. Про дом в коттеджном посёлке я вообще молчу. А с Новиковым на хвосте — это становится смертельно опасной затеей. - Виктория, — в напряжённой тишине раздаётся глухой, хрипловатый баритон Карима. Я вздрагиваю. По коже ползут мурашки от глубины и силы вложенных в одно простое слово эмоций. Он редко когда называет меня полным именем. Обычно «Вики», как когда-то придумал Али. От этого обращение звучит совершенно неожиданно. - Да? — я вскидываю брови и всё также стараюсь не смотреть на мужа. Это тяжело, потому что его сила, власть и непоколебимая уверенность в своих силах заполнять крохотный казённый кабинет, нависает над нами, не даёт спокойно вздохнуть. И это притом, что Карим арестован. Что он в наручниках стоит практически в углу. При этом он заполняет собой всю комнату, а следователь в мятой рубашке и такой же мятой роже кажется здесь случайным человеком. И, без сомнения сам чувствует это. Ёрзает на стуле, жуёт губы и постоянно крутить между пальцами ручку. - Артём ждёт у входа, поезжай ДОМОЙ, — он выделяет последнее слово интонацией, намекая именно на «дом» в посёлке, а не на квартиру, откуда меня легко похитить или напасть на меня. - А ты? — я всё-таки поднимаю взгляд и встречаюсь с его почти чёрными, пылающими праведным гневом глазами. В тёмной радужке среди мышечных волокон успеваю заметить что-то новое, то вспыхивающее, то притухающее. Но не гаснущее. И если я не знала Карима, то я бы сказала, что это толика благодарности вперемежку с зарождающимся уважением и крупинка заботы. Но я уже успела понять, кто такой Карим Османов. Ни одно из этих чувств ему не знакомо. Поэтому просто киваю и прикрываю глаза, разрывая наш зрительный контакт. Делаю глубокий вдох и забираю со стола квиток на выход. - Вас проводить? — следователь поднимается. И кажется, мечтает оказаться подальше от Карима. Но я только качаю головой. Выход я найду сама. Выскальзываю за дверь и бреду к выходу. Сотни мыслей роятся в голове. Что будет, когда Карима отпустят и он вернётся домой? О чём нам говорить? Как просить развода? Как меня вообще примут в доме? Охрана? Иляз? Назима? - Эй, эй! — кто-то дёргает меня за рукав. Я резко оборачиваюсь и с удивлением смотрю на совершенно незнакомую девушку. Молодая, едва старше меня. Ухоженная: наращённые ресницы, дорогое напыление бровей, постоянные визиты к косметологу, подколы в губы и скулы, цветные контактные линзы. И всё это хорошего качества. Не дешёвка, делающая девушек вызывающими, а тонкая работа со вкусом. - Я? — перевожу удивлённый взгляд на её руку, что сжимает мою кофту. - Вы жена Карима Османова, — она не спрашивает, она уверена в том, что говорит. - Пока ещё да, — киваю ей и жду, что она ещё мне скажет. - Вы не помните меня? — она смотрит с надеждой. Рассмотрев её внимательно, я вижу тонкую сеть морщинок вокруг её глаз. Которых там быть просто не должно. Неопределённо веду плечом. А она обиженно поджимает пухлые губки. И что-то шевелится в моей памяти. Лёгкое, едва уловимое воспоминание. Словно я уже видела её когда-то. Мельком. Ярко накрашенную. В другой одежде, с причёской. И словно через пелену... СЛЁЗ! Меня осеняет! Она одна из тех девушек, что сидели у ног Карима в тот вечер, в нашу годовщину, когда муж решил. Что момент для его мести настал. С ней и её "подружкой" Карим мне изменил! Вот эта бледная, без грамма косметики и с припухшими глазами девушка, — эскортница, которая разбила моё семейное счастье за деньги. Она сдержанно кивает и быстро оглядывается на дверь, около которой меня остановила. - Вижу, что узнали, — она неожиданно всхлипывает. - Это не имеет значения, — тяну рукав и собираюсь обойти её. - Нет, подождите, — она делает шаг в сторону, не давая мне пройти. - Я... я только хотела вам сказать, что в тот вечер ничего не было. - О чём вы? - У меня и Леры ничего не было с вашим мужем! — она выдаёт это на одном дыхании. - Как только вы ушли, он выгнал нас. Швырнул деньги и даже не дал закончить. Смотрю на неё с удивлением и долей скептицизма. - Зачем вы это мне говорите? — вскидываю брови. - Просто, — она мнётся и снова смотрит на дверь за моей спиной, — Лера погибла. Что будет со мной, я не знаю. Мы, понимаете, работали в связке. Я ценный свидетель. Она бледнеет ещё больше, и её руки начинают дрожать. - Такие как я не доживают до суда, — она судорожно сглатывает. - Меня уберут. Теперь начинают дрожать её губы, а в уголках глаз собираются слёзы. - Простите, — шепчу неуверенно. Но я правда не знаю, что ей сказать. Вся наша встреча выглядит как постановка, как фарс. Я вижу её второй раз в жизни. И в первый раз она держала в руках член моего мужа и причмокивала от удовольствия. - Нет, нет, — она снова протягивает ко мне руку, но тут же отдёргивает. - Я увидела вас здесь и решила вам рассказать. - О Лере? - О нас и вашем муже. Карим Назирович оплатил всю ночь, ужин, выпивку, дал щедрые чаевые. Но не воспользовался. Как только вы ушли, он... - Это я уже слышала, — обрываю её. Потому что слушать о том вечере я ничего не хочу. - Просто вы были очень расстроенной. Я помню. Обычно, если нас застают такие, как вы начинаете скандал, в нас летит всё, что угодно. От мата до китайских фарфоровых ваз. А вы просто ушли. Обычно жёнам богатых мужиков плевать на чувства, им важно их финансовое благополучие и отсутствие огласки измен мужа. Но не вам. Вам было физически больно от того, что вы увидели. И сейчас я решила, что моё признание может что-то изменить... - Вы ошиблись, извините, — отвечаю быстро и прячу взгляд. - Мне жаль вашу подругу. Но мне пора. Обхожу её и, едва сдерживая бурю внутри, и бросаюсь на выход. Её слова ничего не меняют. Карим ненавидит меня. И его «измена» или её отсутствие ничего не меняет.

Как и сказал Карим, у входа в участок меня ждет дорогая тонированная иномарка и личный водитель.

Артем, если и удивлён моему появлению, то вида не подает. Широко распахивает дверцу и подает руку.

Просто обхожу его и забираюсь на заднее сиденье. Не принимаю его руки, не отвечаю на сдержанную улыбку и уважительный жест «под козырек».

Мне не нужны наигранные оплаченные жесты.

Ни к чему хорошему они не приводят.