Ночной воздух бьёт в лицо после душного отделения полиции.

Тянусь к карману с портсигаром. Мне нужно закурить.

Мой адвокат идет рядом и что-то говорит о благоприятном исходе, о том, как мне повезло, что Виктория дала показания в мою пользу.

Останавливаюсь и затягиваюсь терпким горьковатым дымом.

Повезло? Мне повезло, что моя жена, женщина, которую я считал виновной в гибели брата, спасла меня от тюрьмы?

Усмехаюсь.

Это адвокату повезло, что Вика дала эти показания и запретила Новикову к себе приближаться.

И все это, пока мои люди не могли найти его по всей Москве.

- Новиков подготовился: железобетонные доказательства, выписки из больницы, где Виктория Владимировна пряталась... - он осекается под моим тяжелым взглядом. Откашливается и продолжает. - Если бы ваша жена, Карим Назирович, дала другие показания, мне было значительно труднее вытащить вас из тюрьмы.

- А теперь послушай меня, - отправляю щелчком недокуренную сигарету в переполненную замызганную урну. - Это тебе повезло, что моя жена не пошла на поводу у Новикова, а мне не пришлось ночевать здесь.

Киваю себе через плечо на уродливое здание полиции.

- Потому что я плачу приличные бабки, чтобы ты был на связи круглые сутки, а не пропадал неизвестно где...

- Карим Назирович, - адвокат краснеет и поджимает губы, - для вас я всегда... но у меня есть и другие клиенты.

- В следующий раз, если из-за тебя мне придётся прождать лишний час даже в офисе с кондеем, - я сверкаю гневным взглядом, - не говоря уже о тюрьме, мы расторгнем с тобой все договоренности и ты пойдешь представлять интересы «других своих клиентов». Тебе ясно?

Адвокат бледнеет, расслабляет галстук и кивает.

- Вот и договорились, - лишь киваю на прощанье, руки не подаю.

Сажу в свою тачку, водитель заводит мотор и рвет с места.

Откидываюсь на заднем диване и достаю еще одну сигарету.

Вика. Виктория.

Вспоминаю хрупкую испуганную блондинку, что пыталась сбежать от меня сегодня. Эта глупая погоня в метро и ее взгляд, полный боли и безысходности, когда я ее поймал.

Я видел, что для нее это конец.

Так бы и было.

Она бы НИКОГДА не вышла из моего дома. НИКОГДА!

Но!

Все случилось иначе. ОМОН и арест.

И Вика.

Она могла подтвердить каждое слово Новикова. Могла избавится от меня. Пускай на время. Но это был шанс для нее.

Почему она не сделала этого? Почему она солгала, выгораживая меня?

Хмурюсь и перевожу взгляд на дотлевающий окурок в моих руках.

Между пальцами тлеет уголёк, доходит до кожи и обжигает её.

А я не чувствую.

Так же как не чувствовал, как вся сигарета осыпалась пеплом к моим ногам.

Я ничего не видел.

Вика.

Я ведь действительно держал ее против воли. Я играл с ней, словно с куклой. И собирался играть дальше.

Потому что она разрушила кое-что важное в моей жизни....

Вот только слова адвоката не дают мне покоя.

Всю дорогу до дома я пытаюсь осознать произошедшее, погруженный в пучину противоречивых чувств.

Ненависть, злоба, благодарность, недоумение…

В груди все смешалось в один жгучий ком, не давая дышать.

- Приехали, Карим Назирович, - водитель распахивает дверцу.

Огромный дом встречает тишиной. Прислуга спит.

Дверь открывает заспанный дворецкий и спрашивает об ужине.

Ничего не надо.

Сейчас я хочу только одного.

Поднимаюсь наверх, к ней.

Открываю дверь ее комнаты.

Тихо и осторожно.

О, как бы я хотел выбить ее ногой, схватить спящую на кровати женщину за плечи и трясти.

Но что-то внутри не дает мне этого сделать.

Я тихо захожу в комнату жены и осторожно прикрываю за собой дверь.

Слабый свет луны освещает спящую Викторию.

Ее светлые волосы разметались по подушке, чувственные манящие губы мучительно поджаты. Она рвано дышит и хрипит. Мечется во мне, словно бежит от чего-то. Или от кого-то.

От меня...