Я замираю на пороге и переступаю с ноги на ногу.

Мерхко.

Я даже взгляд не поднимаю, потому что прекрасно понимаю, что никто здесь еще не убирался.

А значит все следы...

Вязкая солёная слюна собирается во рту, желудок в очередной раз болезненно сжимается.

Вокруг все кричит об измене мужа. Я это знаю. И он это знает.

И все равно притащил меня сюда.

Не чтобы поговорить, а чтобы унизить.

- Я последний раз тебя спрашиваю, Вики, - он с грохотом ставит на полированную столешницу пузатый бокал и выплёскивает в него остатки виски. - Что ты устроила?

В его голосе без труда угадывается напряжение и ярость.

- Ничего, - отвечаю тихо, но уверено. Держу себя в руках. Пытаюсь. - Я тебе уже сказала, что жить с тобой я не буду. Женой твоей я быть не хочу. И прикасаться к себе не дам. Тем более после них...

Вскрикивают от неожиданности, когда Карим со всей силы запускает стеклянный стакан с виски в камин. Огонь ярко вспыхивает, подпитавшись парами дорогого алкоголя, стеклянные брызги разбившегося стакана разлетаются в стороны, падая к моим ногам.

- ТЫ! - рычит Карим. - МОЯ! ЖЕНА! И будешь делать только то, что я скажу!

В два шага он пересекает кабинет. Слишком быстро оказывается передо мной.

Возвышается, давит.

Резко наклоняется, огромной ладонью обхватывает мой затылок, не давая отстраниться и набрасывается на мои губы с грубым болезненным поцелуем.

Сердце останавливается.

Все мышцы обмякают от неожиданности.

Я даже не могу сопротивляться.

А Карим тем временем все яростнее терзает мои губы, прикусывает их грубо раздвигает языком.

Кончик языка горчит от терпкости алкоголя и солоноватого привкуса крови.

Это служит толчком, сигналом.

Я не хочу так!

Я дергаюсь в его руках.

Выставляю вперед руки, упираюсь в его мощную грудь, бью кулачками. Но получаю совершенно противоположный эффект.

Другой рукой Карим резко притягивает меня к себе, словно оковы давит между лопаток и не позволяет отстраниться.

Тяжелая, мощная ладонь на моем затылке сжимается, сгребая в кулак мои длинные светлые волосы и утягивая их вниз.

Мне приходится запрокинуть голову, раскрыться перед ним. Но я все равно продолжаю сопротивляться, что есть сил луплю кулачками куда придется.

А Карим словно с цепи срывается.

Он рычит, яростно втягивает мои губы в свой рот.

Языком все настойчиве толкается вперед, проникает в мой рот и оттесняет мой сопротивляющийся язык в сторону.

Толкается все глубже и яростнее, скользит по нёбу, пропихивается в самую глотку.

И все это уже похоже не на поцелуй, а на какой-то безумный трах.

Словно от трахает меня в рот. Грубо, жестко, не оглядываясь на мои желания.

И это не о любви или желании.

Это акт унижения и подчинения.

Прямо сейчас карим ставит меня на место, показывает. Что мое мнение и воля его не волную. В его доме все будет так, как хочет он. И мне останется только подчиниться.

Я громко всхлипываю и со всей силы кусаю его за губу.

Карим рычит и выпускает меня из рук.

Потеряв равновесие я валюсь на ковер.

А муж возвышается надо мной, прикладывая белоснежный платок к окровавленной губе.

- Твоей я больше не буду, Карим! - смотрю на него с ненавистью. И слизываю с губ его кровь, а после демонстративно сплёвываю ее на ковёр.

Взгляд Карима вспыхивает, стремительно темнеет и очень красноречиво говорит мне о том, что такой дерзости от меня он не потерпит!

Ярость жжет изнутри! Ядовитой волной обливает внутренности.

С трудом сдерживаю себя в руках.

Как она посмела?

Укусила. МЕНЯ?

Уничтожу!

Отбрасываю платок и наступаю на него.

Она стоит передо мной и даже не дергается.

Хотя в ее глазах я читаю испуг.

Наглая, бессовестная. Тварь. Змея-искусительница!

Сжимаю кулаки до хруста, до побелевших костяшек.

Сейчас я проучу ее!

Но в кармане звонит смартфон.

Какого...