Поднимаюсь на нужный этаж, звоню в дверь и захожу, едва какая-то женщина открывает мне дверь.
Я просто отодвигаю ее со своего пути. И иду вперёд.
За спиной раздаются громкие крики и причитания прислуга. На которые из своего кабинета выскакивает сам Новиков.
- Я знаю все, – говорю прямо и снова закуриваю.
Его серый взгляд вспыхивает ненавистью и презрением. О, как долго он их прятал от меня.
Подбирался, пряча свою боль внутри.
Совсем как я с Викой.
А сейчас понимаю, насколько мерзким чудовищем был.
- Что ж, – улыбается адвокат. Улыбка выходит хищная, злая. - Я давно этого ждал. Прошу в мой кабинет! Инна Викторовна, принесите нам кофе!
Глава 50. Карим
Примерно такого приёма я и ждал.
Холеное лицо – восковая маска. Серые глаза – сталь. Он играет.
Он только изображает холодное спокойствие. На самом деле он нервничает.
Очень сильно нервничает.
Не ожидал, что я сам приду к нему. Не после того, что он устроил.
Без приглашения сажусь в кожаное кресло и закидываю ногу на ногу.
Он обходит свой большой деревянный стол. И замирает у окна.
Слабак!
Отгородился от меня куском дерева и думает, что это его спасёт.
Усмехаюсь и с наслаждением наблюдаю, как мелко подрагивают его пальцы. Как он пытается сцепить их в замок, чтобы не выдать своего волнения.
Да, в последние дни всё пошло не по твоему плану.
Начиная с побега Виктории.
Побега от тебя, мразь!
Сужаю глаза.
О, теперь я в курсе всего.
И в курсе, чем вы пытались травить мою жену в той больнице.
В курсе твоего гостеприимства и новой «сиделки» с уголовным прошлым, которую ты для неё нанял.
На что ты надеялся, когда написала заявление о её похищении, если она сама сбежала от тебя, урод?
Всё это красной строкой бежит по моему лицу.
И повернувшись, Новиков без труда читает это по сведённым над переносицей бровям, по плотно сжатым губам, по взгляду, полному ненависти и презрения.
Адвокат вздрагивает и больше не может скрывать свою дрожь.
Падает в кресло и пододвигается к столу.
Старается хотя бы сохранить деловой вид.
О, у него ни черта не получается.
Я вижу гниду насквозь.
И могу прихлопнуть прямо сейчас одной ладонью.
Едва сдерживаюсь, глубоко вдыхаю и говорю, не тратя время на предисловия:
- Я знаю всё.
Он улыбается.
Его улыбка - смесь облегчения и оскала.
- Что же, – начинает он, перекладывая в руках карандаш. - Я давно этого ждал.
- Считай, дождался, — рявкаю я. - Что ты хочешь? Мести? Кому? Али мёртв.
Мне больно это говорить. Горло сжимает спазм, но я проталкиваю слова. Потому что они должны быть сказаны.
- Мой брат сам себя наказал. Высшее правосудие свершилось.
- Свершилось? — воет Новиков. - Ты думаешь, что мне этого должно быть достаточно? И это – справедливость?
Он вскакивает с кресла и упирается ладонями в столешницу.
- Мне плевать, что произошло с твоим братом. И его смерть нельзя назвать платой за грехи!
- И какую же плату хочешь ты? — усмехаюсь. Хотя мне совсем несмешно.
Но я с отчаянным наслаждением наблюдаю за тем, как сдают нервы у Новикова.
- Всю возможную! — он кричит. - Я уничтожу империю Османовых. Каждый из вас заплатит за Али! Вы покрывали его, баловали! А он... он уничтожил мою сестру!
- Твоя сестра сама села к нему в машину в тот день. Её не пугало его поведение, даже то, что он возможно убил Вику, не отпугнуло её. Она была под стать моему брату!
- Молчи! - Новиков выходит из себя. - Ты читал дневник! Твой брат использовал мою сестру, чтобы ваша драгоценная Вика ревновала.
- Не впутывай Вику, — отрезаю строго.
- Не впутывать? — он щурится. В его серых глазах вспыхивает безумие.- Она виновата не меньше. Проститутка! Шлюха! Если бы она сразу дала твоему брату, с Леной ничего бы не случилось...
Договорить он не успевает.
Я вскакиваю, выбрасываю вперёд руку и даже через столешницу ловлю его за горло.