Я наблюдала за ними однажды днем. Аэлина и Лео, взявшись за руки, сосредоточенно «беседовали» с погибающей яблоней. Лира по колено стояла в ручье, напевая песню, и вода вокруг нее становилась кристально чистой. Близнецы уговаривали семейство оленей вернуться в оживший лес.

Ирида, стоявшая рядом, тихо произнесла:

— Смотри, дочка. Они не просто исцеляют землю. Они выращивают новый мир. Тот, в котором их сила — не проклятие, а дар.

Она была права. В жестокости и пустоте Парадиза случайно зародилось нечто прекрасное. И эти дети, ведомые моей дочерью, были его садовниками.

Каэлен подошел ко мне, и его рука легла мне на плечо. Мы молча смотрели на наших детей — не только на Аэлину, но и на всех них. Война и разрушение привели нас сюда. Но именно здесь, среди пепла старой империи, мы нашли самое хрупкое и самое сильное, что у нас было — надежду. И она цвела под ногами у наших детей.

Земли бывшего Парадиза, теперь Сады Нового Рассвета, больше не стонали под гнетом порчи. Дети-маги, под руководством и защитой короны Садириза, продолжали свою тихую, созидательную работу. Угроза была устранена. Наступало время мира. И, следовательно, время решений.

Мы стояли с Каэленом на том самом месте, где когда-то Аэлина создала свой первый щит. Теперь здесь цвел луг, пестреющий полевыми цветами. Воздух был чист и свеж.

— Она сделала это, — тихо сказал Каэлен. Его взгляд блуждал по ожившим просторам. — Она спасла их всех.

— Она сделала то, что должна была сделать, — ответила я, глядя прямо перед собой. — Но теперь ее работа здесь закончена.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела знакомую борьбу.

— Закончена? Эветта, она… она счастлива здесь. У нее есть друзья. Отец. Дедушка, который, как ни странно, души в ней не чает. У нее есть дом.

— У нее есть дом в Лесу Лунденс, — мягко, но непреклонно сказала я. — Там ее корни. Там ее наследие. Там ее мать. — Я встретила его взгляд. — Наш род всегда был вольным. Мы не созданы для жизни в золотых клетках, даже самых просторных.

— Это не клетка! — в его голосе прозвучала боль. — Это… семья.

— Твоя семья, Каэлен. Твоя империя. Твои правила. — Я положила руку на его руку. — Я не могу дышать в этих каменных стенах. Моя магия тоскует по шепоту листьев, а не по гулу машинных залов. Аэлина… она сильна. Но она все еще ребенок. Ей нужно расти там, где ее сила будет частью мира, а не его инструментом.

— А я? — прошептал он. — Я для нее что? Инструмент, который больше не нужен?

Мое сердце сжалось.

— Ты ее отец. И ты всегда будешь им. Двери моего дома всегда открыты для тебя. Но этот дворец… эта жизнь при дворе… это не для нас. Ты знаешь это.

Он отвернулся, сжав кулаки. Мы стояли в тишине, которую нарушал лишь ветер, игравший с цветами на лугу.

— Когда? — наконец спросил он, не глядя на меня.

— Завтра.

Он кивнул, коротко, почти невидимо.

На следующее утро наша небольшая группа собралась у восточных ворот. Я, Ирида и Аэлина. Мы путешествовали налегке. Наш настоящий багаж был не в сумках, а внутри нас.

Кассиан пришел проводить нас. Он стоял в стороне, его поза, как всегда, была безупречной, но в его глазах читалось нечто, отдаленно напоминающее сожаление.

— Империя в долгу перед вами, — сказал он. — Перед всеми вами. Двери Цитадели всегда открыты для вас.

— Спасибо, дедушка! — Аэлина бросилась к нему и обняла за ноги. — Я буду скучать!

Кассиан замер, а затем неловко, почти по-отечески, погладил ее по голове.

— Будь осторожна, девочка.

Каэлен подошел в последний момент. Он опустился на одно колено перед Аэлиной.

— Ты будешь слушаться маму, — сказал он, и его голос дрогнул.

— Конечно, папа! — она обняла его крепко-крепко. — А ты приедешь в гости? В лес? Там очень красиво! И бабушка покажет тебе летающих светлячков!

— Я приеду, — пообещал он, глядя на меня поверх ее головы. В его взгляде была не смиренная покорность, а решимость. Это было не прощание. Это было «до свидания».

Я кивнула ему. Мы все понимали без слов.

Мы развернулись и пошли. Я не оглядывалась. Я чувствовала его взгляд на своей спине, пока мы не скрылись за первым поворотом дороги.

Путь домой занял несколько дней. С каждым шагом воздух становился свежее, запахи — сложнее и богаче. Когда мы наконец переступили границу Леса Лунденс, я почувствовала, как с плеч спадает невидимая тяжесть. Дом. Деревья шептали мне приветствие, а земля мягко пружинила под ногами.

Наш дом, зачарованный и живой, ждал нас. Он обнял нас своими стенами, сотканными из корней и света.

Ирида, войдя внутрь, с облегчением вздохнула и тут же устроилась в своем любимом кресле с видом на сад.