— Он не пускает сюда никого, правда? — Каэлен окинул взглядом комнату. — Я чувствую, как границы сжимаются, если мои мысли становятся слишком любопытными. Как ты тогда вытащила меня сюда?

— Я его хозяйка, — пожала я плечами. — У меня есть свои ключи. И я могу быть очень убедительной.

Он покачал головой, и в его глазах читалось нечто вроде уважения, смешанного с недоверием.

— Люди ищут меня, Эветта. Мои люди. И люди Парадиза. Твоя уловка с пространством… она не могла скрыть все следы. Рано или поздно они найдут это место.

— Пусть попробуют, — я отпила из своей кружки. — Мой дом не любит непрошеных гостей. А я и подавно.

— Ты не понимаешь, — его голос стал жестче. — Это не просто патруль. За мной охотятся. И если они найдут тебя… Твоя жизнь здесь, твое уединение — все это закончится.

В его словах не было угрозы. Было предупреждение. Почти… забота. Меня это одновременно тронуло и разозлило.

— Моя жизнь здесь уже закончилась в тот момент, когда твои друзья из Парадиза решили устроить фейерверк из плоти и костей на моем пороге, — холодно ответила я. — Я не собираюсь прятаться. И не собираюсь никуда уходить.

— Тогда позволь мне помочь, — сказал он тихо. — Когда я уйду, я могу сделать так, чтобы поиски шли в другом направлении. Я могу…

— Ты можешь ничего не делать, — перебила я его. — Ты мой пациент. Твоя работа — выздоравливать. А моя — решать, что делать с тобой дальше. И поверь, — я посмотрела ему прямо в глаза, — я еще не решила.

Мы смотрели друг на друга через камин, и воздух снова наэлектризовался. Это было уже не простое любопытство или признание силы. Это было противостояние двух миров. Его мира — империй, долга, интриг. И моего — леса, одиночества и своей собственной воли.

Он первый отвел взгляд, смотря на огонь.

— Я обязан тебе жизнью, — повторил он свои слова из первого дня. — И я не привык быть в долгу.

— Привыкай, — я встала и забрала его миску. — Опыт может оказаться поучительным.

Я ушла на кухню, оставив его сидеть в одиночестве. Но я чувствовала его взгляд у себя на спине. И понимала, что он прав. Его присутствие здесь было бомбой с часовым механизмом. Рано или поздно она взорвется.

Но что-то внутри меня, что-то давно забытое и спящее, шевельнулось от этой мысли. Не страх. Нет. Предвкушение.

Игра становилась все интереснее.

К четвертому дню Каэлен уже расхаживал по гостиной, напоминая раненого барса в клетке. Его магия почти полностью восстановилась, и она ощущалась теперь как постоянное, едва слышное гудение в воздухе — ровное, контролируемое, но невероятно мощное. Он изучал мои книги, вернее, их корешки, так как большинство были написаны на языках, мертвых еще до его рождения.

Я наблюдала за ним, сидя в своем кресле и формально занимаясь вышиванием — занятием, которое я ненавидела всей душой, но которое было прекрасным прикрытием для наблюдений.

— Ты так и не сказала, как давно ты здесь живешь, — его голос прозвучал неожиданно, нарушая тишину.

— Достаточно давно, чтобы знать, что любопытство и кошку погубило, — не отрываясь от уродливого узора на канве, парировала я.

Он повернулся ко мне, облокотившись о косяк двери. Его поза была расслабленной, но в глазах — все та же оценивающая острота.

— Я не пытаюсь быть неуместным. Я пытаюсь понять. Я чувствую твою силу. Такое не остается не замеченным…

— Моя сила и мои знания — это мое личное дело, — я отложила вышивку с облегчением. — И, в отличие от некоторых, я не испытываю потребности демонстрировать их, устраивая магические фейерверки.

Укол попал в цель. Его лицо на мгновение омрачилось.

— Это заклятье было не моим. Его применили фанатики из Парадиза. Я лишь пытался его сдержать.

— И как успехи? — я поднялась с кресла и подошла к камину, чтобы подбросить полено.

— Ты видела результат, — его голос стал тише, но в нем зазвенела сталь. — Они уничтожили всех. Моих людей, своих… всех. Иногда не остается ни выбора, ни правильного решения. Только цена.

Я обернулась к нему. Он стоял, сжав кулаки, и его шрам багровел на бледной коже. В его глазах горела не ярость, а холодная, безжалостная правда человека, видевшего слишком много смертей.

И в этот момент я увидела не высокомерного аристократа или благодарного пациента. Я увидела человека, несущего на своих плечах груз, который сломал бы любого другого. И поняла, что наши миры не так уж и далеки друг от друга. Мы оба были сильными. И мы оба были одиноки в своей силе.

— Возможно, — сказала я мягче. — Но это не делает результат менее отвратительным.

Мы стояли друг напротив друга, разделенные всего парой шагов. Расстояние, которое внезапно стало одновременно бесконечным и ничтожно малым. Воздух в комнате изменился — стал гуще, теплее. Пламя в камине отбрасывало подвижные тени на его лицо, подчеркивая резкие черты и линию шрама.