— Группа выдвигается сегодня ночью, — проговорил я, открывая глаза. Решение было принято. — Мы идем в Цитадель. Я должен упредить ее. Я должен спасти их обеих.

Сточные тоннели под Цитаделью оказались даже хуже, чем я ожидал. Воздух был густым и зловонным, вода, доходившая до щиколоток, отливала маслянистыми радужными разводами — следы алхимических отходов Инквизиции. Каждое эхо нашего шага отдавалось в тишине громоподобным стуком. Я шел за Призраком, сжимая в руке кристалл, дававший тусклый голубоватый свет. Моя вторая рука не выпускала эфес меча.

Мы двигались уже несколько часов, и карта в моей голове медленно складывалась в единое целое. Призрак вел нас безошибочно, его тень скользила впереди, указывая путь в этом каменном чреве вражеской крепости.

И вдруг я почувствовал это. Тот самый след. Слабый, испуганный, но живой. Он был здесь, прямо над нами, за слоями камня и железа. Моя кровь отозвалась на него глухим гулом, как натянутая струна. Она была так близко.

Держись, маленькая, — мысленно послал я ей, не зная, может ли она чувствовать что-то, кроме страха. Я уже рядом.

Призрак остановился у едва заметного люка в своде тоннеля.

— Здесь. Над нами — подсобные помещения северного крыла. Дальше — только вверх.

Я кивнул, прислушиваясь. Сверху доносились приглушенные голоса. Два инквизитора. Обходили дозором.

— Жди здесь, — тихо приказал я Призраку. — Если мы не вернемся через час, уходи. Докладывай Лорику.

Он молча кивнул.

Я приоткрыл люк на волосок. Коридор был пуст. Я бесшумно выскользнул наверх, вжавшись в тень. Воздух здесь пах воском, камнем и чем-то еще… сладковатым и приторным. Ладаном и страхом.

Памятуя о карте, которую заставил выучить наизусть, я двинулся наверх по узкой служебной лестнице. Ее след звал меня, словно маяк. С каждым шагом он становился ярче, отчетливее. И с каждым шагом я чувствовал и другое — холодную, безжизненную магию Инквизиции, сгущавшуюся впереди. Они были там. С ней.

Я дошел до массивной дубовой двери, украшенной знаком Единого. Из-за нее не доносилось ни звука. Но я чувствовал ее — прямо за этой дверью. И чувствовал их — троих. Их присутствие было похоже на черные дыры, высасывающие всю жизнь вокруг.

Не было времени на план. Не было времени на хитрость.

Я отшатнулся и с размаху выбил дверь ударом ноги, усиленный магией.

Комната была небольшой, без окон. В центре, на каменном полу, был вычерчен сложный круг с рунами. Внутри него, прижавшись в углу, сидела девочка.

Аэлина. Она подняла на меня глаза. Огромные, зеленые, точь-в-точь как у ее матери. В них не было слез. Только бездонный ужас и… узнавание? Нет, показалось.

Трое инквизиторов в черных робах развернулись ко мне. Их лица, скрытые в тени капюшонов, исказились от ярости и удивления.

— Садиризская гниль! — прошипел один из них, и его руки вспыхнули багровым светом. — Как ты посмел осквернить это место!

У меня не было времени на ответ. Я ринулся вперед.

Первый заклинатель пал, не успев издать ни звука — мой клинок нашел щель в его защите. Второй успел бросить в меня сгусток искаженной магии. Она ударила по моему щиту, заставив его затрещать, но не пробила. Я парировал его следующую атаку и вонзил меч ему в горло.

Третий отступил к кругу, подняв руки. Руны на полу загорелись зловещим светом.

— Ты не возьмешь ее! — взревел он. — Она будет служить Единому!

Из круга вырвались черные щупальца из чистой магии, потянувшиеся ко мне. Я отбивался мечом, но они были неосязаемы, лишь жгли плоть прикосновением. Я чувствовал, как моя сила иссякает, поглощаемая этим проклятым кругом.

И тогда я увидел, как Аэлина, все еще сидящая в углу, подняла руку. Не на меня. На инквизитора.

Пространство вокруг него исказилось. Он застыл с открытым ртом, его глаза округлились от непонимания. Черные щупальца дрогнули и рассыпались.

Этого мгновения мне хватило. Я рванулся вперед и снес ему голову.

Тишина.

Я тяжело дышал, опираясь на окровавленный меч. Воздух пах смертью и озоном. Я подошел к кругу. Руны погасли.

Аэлина смотрела на меня. Не двигаясь.

Я опустился перед ней на одно колено, убирая меч.

— Я не причиню тебе зла, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, несмотря на всю адреналиновую дрожь в теле. — Я здесь, чтобы помочь.

Она медленно кивнула. Ее маленькая рука потянулась и коснулась капли крови на моей щеке. От ее прикосновения по телу пробежала странная волна тепла. И в тот же миг я почувствовал это с новой силой — ту самую связь, зов крови. Теперь в нем не было страха. Было… любопытство. И признание.

— Мы должны идти, — сказал я, поднимаясь. — Сейчас.

Но было уже поздно. Из коридора донеслись крики и звуки бегущих солдат. Наш выход был отрезан.