Он спал, его лицо в лунном свете было лишено привычной суровости. Шрам казался просто бледной полосой на щеке. Он был… прекрасен. В своем роде. Совершенный инструмент для моей цели.

Сердце ускорило ритм, но разум оставался холодным.

Решено, — прошептала я про себя.

Завтра все изменится. Игра в кошки-мышки закончится. Начнется нечто иное. Нечто более древнее и более важное, чем политические интриги или магические войны.

Я вернулась в свою комнату, и на этот раз сон пришел быстро. Я знала, что делаю. Впервые за долгие годы я видела цель, выходящую за рамки моего личного покоя. И это чувство было… освежающим.

Пусть он думает, что это страсть. Пусть он думает, что это магия, вспыхнувшая между нами. На самом деле, это было нечто большее. Это была воля целой династии, просыпающаяся после долгого сна.

И Каэлен, сам того не ведая, стал ключом к ее пробуждению.

Утро застало меня в нерешительности. Холодная ясность ночного решения столкнулась с дневной реальностью, где Каэлен был не просто «идеальным материалом», а живым, сложным человеком. Слишком прямой подход мог все испортить. Нужен был иной путь.

Я нашла его за завтраком, который на этот раз был простым — хлеб, сыр, травяной чай.

— Ты уже достаточно окреп, — заявила я, ставя перед ним кружку. — Сегодня покажу тебе кое-что интересное. Если, конечно, не боишься промочить сапоги.

Он посмотрел на меня с привычным подозрением, но в глазах вспыхнул интерес.

— Ты наконец-то решила вывести меня на свежий воздух? Или это новая форма заключения?

— Считай это экскурсией, — парировала я. — Я собираюсь на болота за целебными тинами. Можешь составить компанию. Если будешь вести себя прилично, может, даже покажу, где кикиморы ягоды собирают.

Это его зацепило. Кикиморы были частью местного фольклора, но мало кто из людей видел их воочию.

Дорогу на болота я выбрала не самую короткую, но самую живописную. Лес встречал нас шепотом листьев и щебетом птиц. Я шла впереди, чувствуя его взгляд на своей спине. Он двигался легко и бесшумно, как настоящий охотник, но его глаза с любопытством ребенка скользили по замшелым камням и причудливо изогнутым ветвям.

— Держись ближе, — бросила я через плечо. — Лес сегодня… игрив. Может решить, что заблудившийся принц — отличная мишень для шуток.

— Я не принц, — последовал немедленный ответ.

— Ага, конечно, — я усмехнулась. — Просто случайно оказавшийся в эпицентре засады на имперскую делегацию человек в дорогих сапогах и с магией уровня армейского командира. Повезло, должно быть.

Он не ответил, но я чувствовала, как его недовольство витает в воздухе.

Мы вышли на болото. Воздух здесь был влажным и прохладным, пахло прелой листвой, водой и чем-то еще, неуловимо магическим. Я остановилась на краю топи, положив руку на корявый ствол старой ольхи.

— Сейчас появится местная аристократия. Веди себя уважительно.

Из-за кочки, поросшей багульником, показалась знакомая рожица. Шелёпка. Ее глаза-бусинки с любопытством уставились на Каэлена.

— Эви! — прочирикала она. — Привела двуногого! Он тот, с запахом дыма и боли?

— Он тот, кого я выходила, — поправила я. — И он ведет себя пока прилично. Шелёпка, это Каэлен. Каэлен, знакомься — Шелёпка. Та самая, что поставляет те самые ягоды.

Каэлен замер, глядя на кикимору с вежливым, но заметным изумлением. Он, вероятно, ожидал чего-то более… мифического и менее похожего на оживший комок мха.

— Здравствуйте, — произнес он, слегка склонив голову. Жест был безупречно вежливым, и Шелёпка, казалось, это оценила.

— Здравствуй, Дымный Человек, — ответила она. — Ты не будешь жечь нашу воду?

— Я не собираюсь жечь ничего, что принадлежит вам, — серьезно сказал Каэлен.

Из тени вышли Бульбочка и Цапка. Они уставились на Каэлена с нескрываемым любопытством.

— Он большой, — прошептала Цапка.

— Но пахнет… чисто сейчас, — добавила Бульбочка. — Пахнет Эви и лесом.

Это была высшая форма одобрения. Я почувствовала странное тепло в груди. Лес и его духи принимали его. Пусть пока с осторожностью, но принимали.

— Он помогал мне толочь травы, — заметила я, и три пары глаз-бусинок расширились от удивления. — И не сломал ни одной ступки.

Кикиморы захихикали.

Мы провели на болоте еще с час. Я собирала тину, а Каэлен наблюдал, как кикиморы демонстрировали ему свои владения — показывали самые сочные ягоды, хвастались, как запутали на днях охотника из деревни, и даже подарили ему небольшой, причудливой формы камень, который, по их словам, «отводил дурные сны».

Он принимал их дары с той же серьезностью, с какой вел бы переговоры с послом другой империи. И в этом было что-то… трогательное.

На обратном пути он долго молчал. Когда мы уже подходили к дому, он наконец заговорил: