Аэлина, почувствовав мое волнение, опустила ручки. Лиса с тихим стуком упала на пол. Она повернула ко мне свое личико, и в ее глазах читался вопрос.

Я подошла, взяла ее на руки и прижала к себе. Ее маленькое тельце было теплым и доверчивым.

— Ничего, солнышко, — прошептала я, целуя ее в макушку. — Все хорошо.

Но это была ложь.

Он искал ее. Я знала. Его кровь звала его к ней. И ее кровь, должно быть, отзывалась на его зов. Именно это пробудило ее силу так рано.

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от этого навязчивого эха. Я усилила барьеры, сплела новые иллюзии, пытаясь скрыть наше присутствие еще надежнее. Но я знала — это лишь вопрос времени. Если он почувствовал ее сейчас, когда она была еще младенцем, что будет, когда ее сила расцветет в полную мощь?

Той ночью я не спала. Я сидела рядом с кроваткой Аэлины и смотрела, как она спит. Ее светлые волосы, такие чуждые моей собственной тьме, разметались по подушке. В них был он.

Он дал мне величайшее сокровище. И он же стал величайшей угрозой для этого сокровища.

Я положила руку на переплет живого гримуара. Книга ответила мне тихим пульсом. В ней уже были записаны не только знания, но и любовь. И теперь мне предстояло добавить в нее новые главы. Главы о том, как скрываться. Как защищаться. Как жить в тени, когда твоя собственная кровь может выдать тебя.

Я смотрела на дочь и знала, что готова на все. Готова спрятать ее ото всех. Даже от него.

Особенно от него.

Потому что он был не просто мужчиной, которого я когда-то любила. Он был Принцем. И его мир рано или поздно поглотил бы ее, как поглощал все, чего касался. А я не могла этого допустить.

Аэлина росла, а ее способности расцветали с пугающей скоростью. В два года она уже могла осознанно, пусть и на несколько секунд, смещать в пространстве небольшие предметы. В три — ее любимой игрой стало «разговаривать» с домом, и старые балки скрипели в ответ с такой нежностью, какой я никогда от них не слышала.

И с каждым ее днем я чувствовала его поиски все отчетливее. Это уже не было редким эхом. Его магия, упрямая и настойчивая, постоянно скользила по границам моего леса, как прилив, что снова и снова накатывает на берег. Он не пробивал защиту, но и не отступал. Он ждал. И я знала, что его терпение не бесконечно.

Именно тогда я поняла, что просто записывать знания для Аэлины — недостаточно. Ей нужен был не учебник, а проводник. Защитник. Ей нужен был голос, который останется с ней, если… если меня не станет.

Я взяла «живой» гримуар. Книга отозвалась на мое прикосновение теплой волной, на страницах заиграли знакомые узоры, что оставила рука моей дочери. Но теперь мне предстояло вложить в нее нечто большее.

Я начала с основ — с языка леса, с законов пространства, с секретов трав, что могут как исцелить, так и убить. Но я не просто писала. Я вплетала в чернила каплю своей крови и щепотку своей магии. Каждое слово было не просто информацией. Оно было частью меня. Моим опытом. Моей сущностью.

Страницы гримуара начали меняться. Там, где я описывала дуб, появлялось изображение его листа, и если прикоснуться к нему, можно было почувствовать его шершавость и запах древесины. Описание ручья сопровождалось тихим журчанием, а рецепт снотворного зелья — легким ароматом лаванды и мака.

Но это было только начало.

Я провела ритуал, какой не проводила никогда — ритуал разделения души. Не всей, нет. Лишь крошечной ее частицы, той, что хранила мою любовь к дочери, мою мудрость и мою волю защищать ее любой ценой.

Когда я закончила, я была истощена, как никогда. Но гримуар… гримуар жил. Он лежал у меня на коленях, и от него исходило тихое, ровное сияние. Он дышал.

Я открыла его на первой странице. Там, где раньше был чистый пергамент, теперь сияли слова, написанные светом:

«Для моей дочери, Аэлины. Чтобы ты никогда не была одна».

Я позвала ее. Аэлина подбежала, ее зеленые глаза сияли любопытством.

— Это для тебя, солнышко, — сказала я, протягивая ей книгу. — Мой подарок.

Она осторожно прикоснулась к переплету. Книга ответила ей ласковой пульсацией, и по страницам пробежала золотая рябь. Аэлина рассмеялась.

— Мама? — ее голосок прозвучал из книги. Это был не просто звук. Это был мой голос, каким он был в момент создания гримуара, наполненный любовью и нежностью.

Аэлина ахнула от восторга.

— Еще!

— Всегда, — снова прозвучал голос из гримуара.

Я смотрела, как дочь общается с книгой, с этой частичкой меня, и в моем сердце царил странный покой. Теперь, что бы ни случилось, у нее будет кусочек меня. Наставник. Защитник. Голос, который будет направлять ее, когда моего уже не будет.

Я подошла к окну. Лес был тихим, но я знала — за его границами он все еще ждал. Каэлен. Принц. Отец.