Воздух в комнате стал ледяным. Подозрения, терзавшие его, нашли чудовищное подтверждение. Они знали. Черт возьми, они знали, кого похитили. И это делало ситуацию в тысячу раз опаснее. Ребенок был не просто источником силы. Он был оружием. И символом. И если бы они смогли обратить его против Садириза…

Каэлен отвернулся, смотря в окно на ночной город. Его город. Его империю. И где-то там, в мрачных застенках Парадиза, была девочка. Его дочь. Слово, которое он все еще не решался произнести вслух, но которое уже жгло его изнутри.

— Они готовят ритуал, — тихо сказал он. — Они не станут медлить. Им нужно использовать ее, пока… пока ее мать не нашла способ добраться до них.

Мысль о ней, о Эветте, заставила его сжаться. Он представлял ее ярость, ее отчаяние. Она, должно быть, сходит с ума. И он знал — если она решит действовать в одиночку, это закончится кровопролитием, которое погребет под собой всех.

— Нам нужно местоположение, Лорик, — Каэлен повернулся, и в его глазах не осталось и тени сомнения. — Не город. Не район. Точное здание. Комната. И мы должны найти его до того, как она это сделает. Потому что если она ударит первой…

Он не договорил. Не нужно было. Оба они понимали — ярость матери, обладающей силой Эветты, могла смести с лица земли не только тюрьму, но и полстолицы Парадиза вместе с невинными. И тогда война стала бы не просто конфликтом империй. Она стала бы тотальным истреблением.

— Усиль наблюдение за всеми известными нам укрытиями Инквизиции, — отдал он приказ. — И найдите мне кого-нибудь, кто знает об их ритуальной магии. Я должен знать, с чем мы имеем дело.

Лорик кивнул и вышел, оставив Каэлена наедине с его мыслями. Он снова подошел к карте. Где ты, маленькая? Где ты, моя… дочь?

Он все еще не мог поверить в это. Но вера была уже не нужна. Теперь это была миссия. Самая важная миссия в его жизни. Он должен был найти ее. Не как принц, стремящийся обезвредить угрозу. А как… отец. Отец, который даже не знал, что у него есть ребенок. Отец, который должен был исправить ошибку, которую он даже не помнил, что совершил.

И он знал, что времени остается все меньше. С каждым часом тени сгущались. И где-то в этих тенях бушевала еще одна буря. Буря по имени Эветта. И он должен был найти их обеих, прежде чем они уничтожат друг друга.

Я смотрел на карту, где флажки моих «учений» теснились у границы Парадиза. Каждый день ожидания стоил мне нервов и политического капитала. Но грубая сила была бесполезна. Нужен был скальпель, а не кувалда. И сегодня этот скальпель нашелся.

В кабинет вошел Призрак. Лучший из моих теней, вжившийся в самое сердце Инквизиции. Его лицо скрывал капюшон, но напряжение в его плечах я читал без слов.

— Говори, — бросил я, отбросив все церемонии.

— Девочка жива. Ее держат в Старом Цитадели, в северном крыле. В личных покоях Верховного Инквизитора.

Старая Цитадель. Сердце врага. Ледяная игла вонзилась мне под ребра. Хуже не придумаешь.

— Состояние? — голос прозвучал хрипло.

— Напугана. Но не сломлена. — В тоне Призрака прозвучала странная нота — почти уважение. — Их обряды «очищения» на нее не действуют. Вернее, действуют, но не так. Она… отражает их магию. Инквизиторы в ярости. Говорят, ее душа «осквернена чуждой силой».

Моей силой. Горькая, ядовитая гордость поднялась во мне. Моя кровь, смешанная с ее дикой мощью, стала ей защитой.

— Ритуал назначен на полнолуние. Через три дня. Они намерены переплавить ее силу в оружие.

Три дня. Время истекало.

— Есть путь внутрь?

— Есть. Но не для легиона. Старые стоки. Заброшенная канализационная сеть под Цитаделью. Ведут в подвалы северного крыла. Проходимы для одного-двух человек.

Тихая диверсия. Отчаянный риск. Но единственный шанс.

— Я поведу группу сам, — объявил я. Сомнений не было.

Призрак лишь кивнул. — Я буду вашим проводником.

В тот миг, когда я отдавал распоряжения, в кабинет ворвался другой мой шпион — тот, что наблюдал за ее лесом. Его лицо было серым от страха.

— Ваше Высочество… Лес… он меняется.

— Что? — я резко обернулся.

— Деревья сплетаются в живую стену. Воздух стал густым, им тяжело дышать. Вся нечисть ушла вглубь. А на границе… она. Стоит и смотрит на восток. В сторону Парадиза.

Я закрыл глаза, и она предстала передо мной. Не та, что помнилась мне из дней страсти и споров, а иная. Владычица леса. Ее ярость была тихой, как гул земли перед обвалом, и оттого в тысячу раз страшнее. Она не собиралась ждать. Она шла на войну. Одна.

И если она двинется в путь, она либо падет, либо сожжет все на своем пути. Включая ту, кого мы пытались спасти.

Наши пути снова сошлись. Не в убежище, а на краю пропасти. И на этот раз цена ошибки была неизмерима.