— Ах, простите. Моя ошибка. В вашем мире все так похоже на что-то, способное убить.

— В моем мире есть враги, Эветта. Реальные, а не мифические. В отличие от твоих духов леса.

— Мои духи леса ни разу не вломились ко мне в дом, чтобы украсть мою дочь. А вот ваши «реальные» враги — да. Забавный парадокс, не находишь?

Мы замолчали, и в тишине зазвучало лишь жужжание приборов. Аэлина, почувствовав напряжение, съежилась. Кристалл перед ней дрогнул, его грани поплыли, искажаясь.

— Видишь? — я сделала шаг вперед. — Твоя «безопасная» процедура. Она чувствует твой холод, Каэлен. Твое напряжение. Она как губка. Вы все хотели увидеть ее магию? Поздравляю, вы ее напугали.

Он резко отвернулся от панели управления, его взгляд упал на испуганное лицо дочери. И что-то в нем дрогнуло. Маска имперского принца дала трещину, и на миг я увидела того человека, которого знала. Того, кто мог быть… уязвимым.

— Аэлина, — его голос смягчился, стал тише. — Все в порядке. Никто не причинит тебе вреда. Я… прошу прощения.

— Слышишь, солнышко? — мягко сказала я, подходя к ней. — Принц Садириза извиняется. Запиши эту дату в анналы. Кристалл успокоился, снова застыв в идеальной форме.

Каэлен наблюдал, как я глажу Аэлину по волосам. Его взгляд был пристальным, анализирующим. Он сделал шаг ближе, понизив голос до шепота, предназначенного только для меня.

— Нам нужно поговорить, Эветта.

Я встретила его взгляд, не моргнув.

— Говорите. Я вся во внимании. О безопасности, о протоколах, о врагах империи. О чем бы еще?

— Вы прекрасно понимаете, о чем.

— Боюсь, что нет. И даже если бы понимала, то в моем обиходе нет тем для столь торжественных предисловий. Все, что было важно, уже сказано. — Я мягко отодвинула прядь волос с лица Аэлины. — Или показано.

По его лицу пробежала тень. Обида? Гнев? Сожаление? Сложно сказать. Он всегда был мастером по скрыванию того, что под маской.

— Ты по-прежнему используешь слова как кинжалы, Эветта.

— А ты по-прежнему носишь доспехи в гостиной, Каэлен. Что ж, у всех свои привычки. — Я взяла Аэлину за руку. — На сегодня урок окончен. Твои камни могут отдыхать. А мы пойдем и попробуем найти в этой каменной гробнице что-нибудь съедобное, что не пахнет стерильностью и тоской.

Выйдя в коридор, я услышала, как он тихо, но внятно произнес:

— Она вся в тебя.

Я обернулась на пороге и улыбнулась ему своей самой ядовитой улыбкой.

— Мама, а можно пирог? С медом? — Аэлина посмотрела на меня своими большими глазами, в которых отражалось небо Садириза — слишком правильное, на мой вкус.

— Можно всё, что угодно, солнышко, кроме, пожалуй, лунного света на завтрак. Но над этим можно поработать.

Мы направились на кухню — уже обжитое нами место силы. Вечерний полумрак царил здесь, и лишь пара помощников наводила порядок.

— Муки, яиц, масла и того самого эльдарийского меда, пожалуйста, — бросила я главному повару, старому Варну, с которым мы уже достигли хрупкого перемирия, в связи с тем, что на кухню мы заглянули не в первые.

Тот кивнул и махнул рукой молодому подмастерью:

— Эй, Лорик, сбегай в кладовую. И поживей!

Паренек метнулся с места так стремительно, что чуть не поскользнулся на отполированном полу. Я проследила за ним взглядом. Что-то было не так в его стремительности. Слишком уж поспешной была его готовность.

Когда он вернулся с продуктами, я приняла из его рук глиняную крынку с медом. Пальцы парня чуть дрожали.

— Спасибо, — сказала я, стараясь ничем не выдать своих подозрений. — Теперь, солнышко, покажи мне, как ты умеешь взбивать яйца.

Пока Аэлина увлеченно работала венчиком, я притронулась к крынке с медом — не физически, а магически, позволив своему дару просканировать содержимое. И тогда я почувствовала его — тонкий, почти неуловимый шлейф чужеродной магии, обволакивающий сладость. Не сам яд, а его след, метку, которая должна была активироваться только при использовании меда в пищу. Хитро. Очень хитро.

— Знаешь, я передумала, — сказала я, отставляя крынку в сторону. — Давай лучше сделаем пирог с яблоками и корицей. Ты же так любишь корицу, правда?

Аэлина кивнула, не отрываясь от своего занятия. В этот момент в кухню вошел Каэлен. Его появление, как всегда, было беззвучным и властным.

— Пирог? — одним словом он сумел выразить целую гамму чувств — от легкого недоумения до привычного уже раздражения.

— Меняем гастрономические планы, — ответила я, не отрывая взгляда от Лорика. Парень замер у стола, стараясь не смотреть в нашу сторону. — Наш юный друг здесь принес нам… особенный мед. Такой особенный, что его лучше не использовать на детской кухне.

Каэлен мгновенно все понял. Его взгляд стал острым как бритва.