Мама щелкнула пальцами. Не громко, но от этого щелчка по стенам зимнего сада пробежала дрожь. Каменные плиты под ногами на мгновение стали мягкими, как теплый воск, а затем снова застыли, но их геометрия изменилась — теперь они напоминали причудливую мозаику из лесных тропинок.

— Мама, — я попыталась протестовать, все еще оглушенная решением дочери. — Мы не можем просто… перестраивать имперскую резиденцию.

— А кто-то спрашивал у этих стен, хотят ли они быть скучными? — парировала она, уже подходя к большой кадке с декоративной пальмой. Она дотронулась до ее ствола, и растение вздрогнуло, выпуская новые, более крепкие побеги с листьями, напоминающими отполированные изумрудные клинки. — Защита, дорогая. Самая надежная — та, что живая и с характером. Эта, к примеру, теперь будет бросать свои листья с точностью лучшего арбалетчика. И они ядовиты. Не смертельно, но… очень неприятно.

Аэлина наблюдала за этим с широко раскрытыми глазами, но не испуганными, а восхищенными.

— Бабушка, а можно, чтобы роза тоже стреляла?

— Можно все, что угодно, бусинка, если подойти к делу с фантазией, — Ирида улыбнулась ей, а затем повернулась ко мне. — Ну что, Эви, не время раскисать. Ты отвечаешь за пространство. Я — за флору. Думаю, нам нужно создать несколько… карманных реальностей. На случай, если придется быстро перемещаться.

Ее слова вернули меня в реальность. Да, шок от решения Аэлины был сильным. Но она была права. Мы остались. А значит, нужно было действовать. И действовать так, как умеем только мы.

Я закрыла глаза, чувствуя привычный поток магии. Не хаотичный, как раньше, а сфокусированный, острый. Я представила себе резиденцию не как набор комнат, а как живую, дышащую структуру. Я искала слабые места, узлы, где пространство было тонким, податливым.

— Здесь, — я указала на глухую стену в дальнем конце зала. — Здесь можно создать переход. Не портал — его легко отследить. А… складку. Шаг влево, и ты в другом крыле. Шаг вправо — в ботаническом саду.

— Прекрасно, — одобрила Ирида. — А я тем временем займусь садом. Думаю, лианам не помешают шипы, способные пробить сталь. И, пожалуй, разбужу пару древних духов земли, что дремлют под фундаментом. Им наверняка надоело слушать этот мерный топот солдатских сапог.

Мы работали. Без суеты, без лишних слов, как дирижеры, управляющие симфонией хаоса. Воздух в резиденции начал меняться. Он стал гуще, насыщеннее, в нем зазвучал гул скрытой мощи. Стены, еще не тронутые визуально, казалось, напряглись, готовые в любой момент изменить свою структуру. Растения выпрямились, их листья и лепестки обрели металлический блеск и опасную остроту.

Аэлина ходила за нами по пятам, впитывая все, как губка. Иногда она протягивала руку, и пространство вокруг ее пальцев слегка искривлялось, подстраиваясь под ее неосознанное желание помочь.

— Смотри, мама, — она указала на каменную вазу. — Она теперь не упадет. Никогда.

Я посмотрела и увидела, как ваза буквально вплетена в саму ткань пространства. Ее нельзя было сдвинуть, не сломав законы реальности. Урок, преподанный моей матерью, усваивался на лету.

Ирида остановилась посреди зала, окидывая взглядом нашу работу. На ее лице играла удовлетворенная улыбка.

— Ну вот. Теперь это место стало немного больше похоже на дом. Ну, знаешь, на тот дом, где стены тебя защищают, а не просто заключают в четырех углах. Готова поспорить, когда его императорское величество вернется, у него случится легкий апоплексический удар. — Она поморщилась. — Хотя, с его-то каменным лицом, вряд ли.

Я не ответила. Я смотрела на Аэлину, которая доверчиво держала меня за руку. Мы готовились к войне. Мы превращали чужую крепость в свою цитадель. И мы делали это не потому, что хотели сражаться за империю. А потому, что одна маленькая девочка не хотела, чтобы ее отец грустил. И ради этого мы были готовы перевернуть с ног на голову весь этот мир.

Совместная работа с матерью оказалась на удивление… слаженной. Мы закончили основные преобразования как раз в тот момент, когда тяжелые двери главного входа отворились, впуская обратно Каэлена и Кассиана. Они вернулись с лицами, от которых веяло холодом далеких полей сражений и принятых тяжелых решений.

И первое, что они увидели, войдя в главный зал, была я, сидящая в кресле, которое я на мгновение перед их приходом «развернула» в пространстве, чтобы оно стояло спиной к входу. Я медленно повернулась, встречая их взгляды с невозмутимым спокойствием.

Каэлен замер, его аналитический ум мгновенно считывая изменения. Воздух был другим — гуще, заряженным. Звуки приглушены, будто поглощены самой атмосферой. Его взгляд скользнул по стенам, по полу, и я увидела, как в его глазах вспыхивает понимание.

Кассиан же просто нахмурился. Его императорское чувство контроля восстало против неосязаемого, но явного сдвига в его владениях.

— Что произошло здесь? — его голос прозвучал как удар хлыста.