Каким бы ни был мир за пределами леса, какими бы опасностями он ни грозил, я знала одно: я сделаю все, чтобы ее смех никогда не умолкал.

Аэлине было почти полгода, когда границы леса снова затрепетали от чуждого прикосновения. На сей раз это были не солдаты Парадиза и не шпионы Садириза. Это были охотники за сокровищами.

Слухи о «ведьминых сокровищах», раздутые, вероятно, историями спасшихся солдат, достигли ушей алчных искателей приключений. Они вломились в чащу с топорами и заступами, не скрывая своих намерений.

Я чувствовала их приближение, как назойливый звон в ушах. Гнев, старый и знакомый, закипел во мне. Они посмели прийти сюда, в колыбель моей дочери, с мыслями о грабеже.

Я уже собиралась выйти к ним, чтобы устроить им такую встречу, что они побегут, забыв собственные имена, но остановилась на пороге.

Аэлина лежала в своей колыбели, беззащитная и хрупкая. Мысль подпустить этих грубиянов даже на милю к ней была невыносима. Но и оставлять ее одну, даже под защитой дома, я не могла. Мое присутствие было ее самым сильным щитом.

И тогда я решила не встречать угрозу лицом к лицу. Я окружу ею.

Я вышла на опушку, оставаясь невидимой. Охотники уже рубили молодые деревья, прокладывая себе дорогу. Их крики и скрежет железа по дереву резали слух.

Я закрыла глаза и погрузилась в ритм леса. Я не стала создавать разрушительные заклинания или болезненные ловушки. Вместо этого я сплела иллюзию.

Пространство вокруг незваных гостей сжалось. Деревья, которые они только что рубили, оказались позади них. Тропинка, по которой они пришли, исчезла, замещенная непроходимой стеной колючего кустарника, которого минуту назад не было. Солнце скрылось behind густым туманом, и воздух стал влажным и холодным.

— Что за черт⁈ — крикнул один из них. — Мы же только что были здесь!

— Это проклятое место! — вторил ему другой, сжимая топор так, что костяшки побелели.

Они начали метаться, но с каждым шагом запутывались сильнее. Я направляла их по кругу, заставляя снова и снова возвращаться на одно и то же место. Шепот, который я вплела в туман, нашептывал им об их самых темных страхах — о заточениях в темницах, о болезнях, о потере всего, что им дорого.

Вскоре их уверенность сменилась паникой, а затем животным ужасом. Они бросили свои инструменты и побежали, куда глядели глаза, рыча от страха.

Я наблюдала, как они исчезают в чаще, и медленно отпустила иллюзию. Лес снова стал самим собой — солнечным и безмятежным. Лишь сломанные ветки и брошенный заступ свидетельствовали о недавнем вторжении.

Я вернулась в дом. Аэлина спала, ее дыхание было ровным и спокойным. Она ничего не знала о буре, что бушевала за стенами. Она была в безопасности.

Я села рядом с колыбелью, и странное чувство опустошенности смешалось с удовлетворением. Раньше я бы просто уничтожила этих людей. Но теперь… теперь у меня была причина быть осторожнее. Причина избегать лишней крови.

Я протянула руку и коснулась щеки спящей дочери. Ее кожа была такой мягкой.

— Я создам для тебя мир, малышка, — прошептала я. — Мир, в котором тебе не придется прятаться. Но пока… пока я буду твоим щитом.

И впервые я не чувствовала тяжести этого бремени. Я чувствовала только его необходимость.

Аэлине исполнился год. Она уже уверенно стояла на ножках, цепляясь за мои пальцы, и ее лепет становился все более осмысленным. И все чаще в ее зеленых, как мои, глазах вспыхивали те самые искорки, что заставляли пространство вокруг трепетать.

Именно в этот день она впервые осознанно применила свою силу.

Она сидела на полу, окруженная игрушками, которые я ей создала — деревянными зверюшками, шепчущими листьями, камешком, что тихо напевал старую песню ветра. Я готовила ей еду на кухне, как вдруг услышала ее радостный возглас.

Я выглянула и замерла.

Одна из ее игрушек, резная лиса, парила в воздухе, медленно вращаясь. Аэлина с восторгом тянула к ней ручки, и с каждым ее движением лиса описывала в воздухе новые круги. Это не было хаотичным всплеском магии, как раньше. Это был контроль. Слабый, интуитивный, но уже осознанный.

Сердце у меня упало. Гордость смешалась с леденящим страхом. Ее сила пробуждалась слишком быстро. Слишком ярко.

И в тот же миг я почувствовала его.

Далекий, едва уловимый, но отчетливый укол в самое сердце моей магии. Как будто кто-то дернул за невидимую нить, что тянулась из меня в мир. Это был не враг. Это было… эхо. Мощное, знакомое, наполненное той же силой, что и у Аэлины, но закаленное и дисциплинированное.

Каэлен.

Он был где-то далеко, но он искал. Не просто лес. Он искал нас. Его магия, словно щуп, скользила по границам моих владений, пытаясь найти брешь, слабину, ниточку, за которую можно было бы ухватиться.