— Лорик, — произнес он тихо, и одного этого слова хватило, чтобы парень затрясся как осиновый лист. — Объясни.

— Я… я не знаю… — залепетал тот. — Мне просто сказали, что это особый сорт…

— Особый сорт для особых гостей, да? — я подошла к крынке и провела над ней рукой. — Здесь не сам яд. Здесь — его отпечаток. Он должен был активироваться, когда я стану использовать мед в выпечке. Довольно изощренно для Парадиза.

Каэлен смотрел на Лорика с ледяным спокойствием, которое было страшнее любого гнева.

— Кто? — спросил он одним словом.

Парень рухнул на колени.

— Они… они сказали, что это безвредно… просто снотворное… Я не знал…

— Глупец, — холодно произнесла я. — В мире Парадиза нет ничего «безвредного». Ты стал их орудием против ребенка.

Стража Каэлена появилась мгновенно, уводя дрожащего подмастерья. Каэлен подошел ко мне, его взгляд был тяжелым.

— Ты уверена, что…

— Аэлина в безопасности, — прервала я его. — Я почуяла метку до того, как мед мог быть использован. Они недооценили мою чувствительность к таким… примесям.

Он кивнул, но напряжение в его плечах не спало.

— Они атакуют через самые простые вещи. Через еду.

— Именно, — я взяла в руки яблоко и принялась чистить его тонкой спиралью. — Они поняли, что против магии высшего уровня нужны не грубые атаки, а тонкое коварство. Ошибка их в том, — я откусила кусочек яблока, — что они имеют дело с ведьмой, для которой коварство — родной язык.

Каэлен смотрел, как яблочная спираль падает в миску, и в его глазах читалось нечто новое — не просто уважение к моим способностям, а признание того, что в этой войне мое чутье может оказаться ценнее всех его протоколов.

— С этого момента, — сказал он тихо, — вся еда будет проверяться твоими методами.

— Разумное решение, — кивнула я. — А теперь, если ты не против, мы вернемся к нашему пирогу. Настоящему. Без сюрпризов.

Когда он ушел, я обняла Аэлину, все еще увлеченно взбивавшую тесто. Война продолжалась, но на этот раз мы отбили атаку еще до того, как она началась. И Каэлен наконец-то начал понимать — некоторые угрозы нельзя обнаружить приборами. Их можно только почувствовать.

После обеда пирогом, Каэлен пригласил меня в свой кабинет — место, где царил идеальный порядок, пахло старым пергаментом и холодным металлом. На массивном столе лежали карты, отчеты разведки и несколько конфискованных у агентов Парадиза артефактов.

— Сядь, — сказал он, указывая на кресло напротив. Его палец едва не коснулся моей руки, и я почувствовала легкий электрический разряд. Глупо. Всего лишь статическое электричество от ковра.

Я опустилась в кресло, стараясь сохранить маску безразличия, пока он обходил стол и садился рядом — слишком близко. Его колено почти касалось моего. Воздух внезапно стал гуще.

— Я изучал отчеты, — начал он, его голос был низким и сосредоточенным. — Твоя теория верна. Парадиз не просто охотится за Аэлиной. Они пытаются понять природу ее магии. — Он отодвинул ко мне один из артефактов — серебристый диск с пульсирующими рунами. — Этот прибор не подавляет магию. Он ее… сканирует.

Я взяла диск. Наши пальцы соприкоснулись на долю секунды дольше необходимого. По спине пробежали мурашки. Я сделала вид, что не заметила и даже не вздрогнула. Очень горжусь собой…да…

— Они ищут ключ, — прошептала я, чувствуя, как холодный металл отзывается на мое прикосновение. — Ключ к магии, которая не подчиняется их догмам.

— И мы должны найти его первыми, — его голос прозвучал прямо у моего уха. Он наклонился ближе, чтобы рассмотреть диск, и его дыхание коснулось моей щеки. — Твои знания о природной магии и мои ресурсы… Вместе мы можем опередить их.

Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. Так близко. Слишком близко. В них я увидела не холодного стратега, а человека, который понимает — мы на краю пропасти.

— Доверять тебе — все равно что играть с огнем, Каэлен.

— А тебе разве не нравится играть с огнем, Эветта? — его губы тронула едва заметная улыбка. Он знал. Помнил.

Я отодвинулась, стараясь вернуть себе контроль над дыханием.

— Предлагаешь тандем? Ведьма и принц? Звучит как начало плохой шутки.

— Я предлагаю союз, — он откинулся на спинку стула, но его взгляд не отпускал меня. — Ради нее.

Он был прав. Это было единственное, что имело значение. Я кивнула, чувствуя, как что-то сжимается в груди.

— Хорошо. Но на моих условиях. Никаких тайных экспериментов над Аэлиной. Никаких попыток контролировать мои методы.

— Принято, — он протянул руку для скрепления договора. — Завтра пойдем в имперский архив.