Он открыл глаза. В них плясали солнечные зайчики и что-то еще, теплое и темное.

— Только если ты будешь со мной, — его голос был тихим, но ясно слышимым сквозь грохот воды.

Он потянулся ко мне, и его губы нашли мои в медленном, сладком поцелуе, который быстро превратился в нечто более жаждущее. Вкус ягод и солнечного тепла смешался на наших губах. Его руки скользнули под мою блузу, и я вздохнула, выгибаясь навстречу его прикосновениям.

— Я хочу тебя, — прошептал он мне в губы, его дыхание было горячим. — Здесь. Сейчас.

Он встал и, не отпуская моей руки, повел меня к самой кромке воды. Пальцы его дрожали, когда он расстегивал пуговицы моей блузы. Я помогала ему, сбрасывая с себя одежду, и вот мы стояли друг перед другом обнаженные, как в первый день творения, под безжалостным солнцем и пристальными взглядами деревьев.

Он был прекрасен. Мускулистый, шрамы на его теле казались не изъянами, а знаками отличия. Его возбуждение было явным, и мое тело откликалось ему жаром и влагой.

— В воду, — сказала я, шагая назад в прохладную воду.

Он последовал за мной. Вода обнимала наши тела, текучие и прохладные. Мы оказались прямо под водопадом. Ледяные струи били по коже, заставляя вздрагивать, но его тело, прижатое к моему, было горячим, как раскаленный уголь.

Он прижал меня к мокрому мягкому мху, покрывающему камень, и его губы нашли мои в поцелуе, полном вкуса дождевой воды и дикой страсти. Его руки скользили по моей спине, ягодицам, бедрам, и каждое прикосновение зажигало новый огонь. Я обвила его ногами вокруг талии, чувствуя, как он входит в меня, заполняя собой все пустоты.

Мы двигались в такт падающей воде, наш ритм был диким и неистовым. Его толчки были сильными, уверенными, отбрасывающими меня на скалу, но я держала его, впиваясь ногтями в его мокрые плечи. Его губы не отрывались от моих, его язык танцевал со моим, и я тонула в этом поцелуе, в его теле, в реве водопада, который заглушал наши стоны.

Это было иное, чем прошлой ночью. Более дикое, более животное. Стихия воды и наши собственные стихии сливались воедино. Я кричала, когда волна наслаждения накрыла меня, и чувствовала, как его тело содрогнулось в ответ, изливаясь в меня горячими толчками.

Мы стояли так еще несколько мгновений, тяжело дыша, прижавшись лбами друг к другу, пока водопад омывал наши тела.

— Черт возьми, Эветта, — прошептал он, его голос был сломанным. — Что ты со мной делаешь?

— Живу, Каэлен, — ответила я, целуя его в мокрое плечо. — Просто живу.

Мы выбрались на берег и растянулись на траве, позволяя солнцу согревать наши тела. Он лежал на спине, одна рука закинута за голову, другая — на моем бедре. Его глаза были закрыты, но на его лице застыла улыбка — настоящая, без тени сарказма или тяжести.

Я смотрела на него и знала, что больше не могу откладывать. Циклы мои не будут ждать. Семя было посеяно. Теперь оставалось лишь позволить природе сделать свое дело. И когда придет время, я сделаю то, что должна. Но сейчас, под шепот листьев и отзвуки водопада, я просто была с ним. И этого было достаточно.

Он спал. Глубоким, безмятежным сном, которого был лишен последние несколько дней. Его рука лежала на моей талии, тяжелая и теплая, словно прикованная невидимой цепью. В свете утренней зари его лицо казалось молодым и беззащитным. Я лежала неподвижно, вдыхая его запах — смесь дыма, кожи и чего-то неуловимо мужского, что уже успело стать родным.

Сердце сжималось в груди, как будто его сдавили тисками. Несколько десятилетий уединения — и лишь несколько дней настоящей близости. Достаточно, чтобы понять, что это не просто страсть. Что где-то между поцелуями у водопада и тихими разговорами у камина я перестала быть просто Хозяйкой Леса. Я стала женщиной. Женщиной, которая любит.

Слезы подступили к горлу, горькие и бесполезные. Я сглотнула их, заставляя себя дышать ровно. Он не должен был проснуться. Не должен был видеть мою слабость.

Останься, — шептал какой-то безумный голос в глубине души. Скажи ему правду. Возможно, он поймет…

Но я знала — не поймет. Его мир был там, за границами моего леса. Мир долга, интриг и войны. И даже если бы он отказался от всего ради меня, однажды он возненавидел бы меня за это. А я не смогла бы вынести его ненависти.

И была еще одна причина, более важная. Тихое волшебство, уже пульсирующее в моей крови. Новое начало. Наше начало. О котором он никогда не узнает.

Осторожно, словно прикасаясь к хрусталю, я сняла его руку с себя. Он что-то пробормотал во сне, его пальцы инстинктивно сжались, пытаясь удержать меня. Боль пронзила грудь острее любого клинка.

«Прости, — беззвучно прошептала я, касаясь губами его пальцев. — Прости меня, любимый».