Я взяла его ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг моих — твердые, теплые, живые. Мы сидели так несколько секунд, и в тишине кабинета слышалось только наше дыхание. Это уже не было статическим электричеством. Это было что-то другое. Опасное. Непредсказуемое.

Как и наш новый союз.

Архив Садириза оказался таким же безупречным и бездушным, как и всё в этой империи. Бесконечные стеллажи из темного дерева, кристальные светильники, источавшие холодный свет, и гулкая тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Воздух был густ от запаха старой кожи и пергамента — не уютного, как в библиотеке моего рода, а стерильного, как в гробнице.

Каэлен ждал меня у массивного дубового стола, заваленного свитками и фолиантами. При моем приближении он отложил в сторону один из томов.

— Я велел собрать всё, что связано с Парадизом за последние пятьдесят лет, — произнес он, его голус слегка глушился тишиной зала. — Отчеты разведки, трактаты по их магической теории, дипломатическая переписка.

— Надеюсь, твои писцы отличают реальные факты от имперской пропаганды, — я провела пальцем по корешку ближайшего тома, ощущая подушечкой тонкую пыль. На мгновение мне показалось, что я чувствую слабый отголосок — страх какого-то давно забытого пленника, чью исповедь запечатлели эти страницы.

— Моя разведка опирается на факты, Эветта, — в его голосе прозвучала знакомая сталь. Он отодвинул стул рядом с собой. — Садись. Чем раньше мы начнем, тем быстрее найдем ответы.

Я опустилась в кресло, стараясь сохранить дистанцию, но пространство было рассчитано так, что наши плечи почти соприкасались. От него исходило легкое тепло, и я поймала себя на том, что мне пришлось сознательно отгонять воспоминание о том, как это тепло ощущалось в холодные ночи в моем лесу.

Мы погрузились в работу. Я просматривала древние гримуары и трактаты по гибридной магии, он — отчеты о передвижениях войск Парадиза и расшифровки их коммуникаций. Первый час прошел в почти полном молчании, нарушаемом лишь шелестом страниц.

— Смотри, — я отодвинула к нему пожелтевший манускрипт с иллюстрацией древа магических кровей. — Здесь говорится, что смешение двух сильных, но противоположных магических линий может породить не просто гибрид, а нечто… новое. Магию, которая не подчиняется установленным законам.

Он наклонился, чтобы рассмотреть схему. Его волосы почти касались моей щеки, пахнули холодным горным воздухом и чем-то еще, сугубо его, Каэлена. Я замерла, чувствуя, как по коже пробегают мурашки.

— «Источник, не принадлежащий ни свету, ни тьме», — он прочитал строку под рисунком своим низким голосом, и слова будто коснулись моего слуха физически. — Их Единый — это воплощение порядка, контроля. Магия, которая существует вне этой парадигмы… — он замолчал, и я почувствовала, как напряглись мышцы его плеча рядом с моим.

— … является для них ересью, — закончила я за него. — Они не просто хотят ее изучить. Они хотят ее уничтожить как концепцию. Аэлина — живое доказательство того, что их бог не всеобъемлющ.

Наши взгляды встретились над развернутым свитком. В его глазах я увидела не просто стратега, анализирующего угрозу, а отца, осознавшего весь ужас ситуации. И в этот момент что-то дрогнуло между нами. Старая обида и новое понимание столкнулись в тишине архива.

— Здесь что-то есть, — он внезапно отодвинулся, взяв другой свиток — донесение шпиона из Цитадели Парадиза. — За несколько недель до похищения они резко увеличили финансирование проекта под кодовым названием «Исток». Все исследования были строго засекречены, даже для высшего духовенства.

— «Исток», — я повторила, и слово зазвучало зловеще в густой тишине. — Они ищут источник. Первопричину. Не просто гибридную магию… а самое ее сердце.

Я протянула руку, чтобы взять свиток, и он одновременно потянулся, чтобы передать его мне. Наши пальцы снова встретились. На этот раз ни он, ни я не поспешили отдернуть руку. Его взгляд упал на мою руку, затем поднялся к моим глазам. В них читался не вопрос, а молчаливое признание. Признание в том, что эта связь, эта искра между нами — не просто воспоминание. Она все еще здесь. Живая и опасная, как и всё, что связано с нами.

— Они боятся ее, — тихо сказал он, его пальцы все еще лежали на моих. — Не просто как угрозу, а как вызов самой основе их веры.

— А что делают фанатики с тем, что бросает вызов их вере? — я медленно высвободила руку, ощущая на коже жгучий след его прикосновения.

— Они пытаются уничтожить это, — его голос стал твердым. — Или… подчинить. Осквернить источник, чтобы обратить его силу в свою пользу.

Мы снова замолчали, но на этот раз тишина между нами была иной — насыщенной невысказанными словами и обретенной целью. Мы нашли нить. Теперь предстояло распутать весь клубок.

— Завтра, — сказал Каэлен, закрывая последний том, — мы начнем с расшифровки их шифров. Вместе.