Я поднялась с постели, и каждое движение давалось с трудом, будто воздух превратился в густой мед. Одеваясь, я ловила себя на том, что стараюсь запомнить каждую мелочь. Свет на его волосах. Тень ресниц на щеках. Спокойный ритм его дыхания.

Пора.

Я протянула руки, и пространство в центре комнаты задрожало. Слезы наконец вырвались наружу, беззвучные и обжигающие. Я позволяла им течь, зная, что это последнее, что я могу себе позволить.

Портал открылся, показывая знакомый номер в столице Садириз. Безопасно. Уютно. Далеко от меня.

Я подошла к кровати и опустилась перед ней на колени, в последний раз касаясь его щеки.

«Спи, дорогой, — прошептала я в его сознание, вкладывая в мысль всю свою любовь и всю свою боль. — Ты выполнил свою самую важную миссию».

Затем я сделала легкое движение рукой. Его тело, закутанное в простыню, приподнялось в воздухе и плавно поплыло к светящемуся порталу. На пороге я на мгновение задержала его, давая себе последний взгляд. На этого сильного, гордого мужчину, который на несколько дней стал частью моей жизни.

— Я люблю тебя, — прошептала я в пустоту. Слова, которые он никогда не услышит.

И отпустила его.

Портал захлопнулся с тихим щелчком. Комната опустела. Я осталась стоять на коленях, дрожа всем телом, с лицом, мокрым от слез.

Но сквозь боль пробивалось что-то еще. Тихое, упрямое тепло глубоко внутри. Его часть. Наследие, которое он оставил, не ведая о том.

Я медленно поднялась и положила руку на живот.

— Все будет хорошо, маленькая, — прошептала я. — Мы справимся. Вдвоем.

И впервые за многие дни я позволила себе улыбнуться сквозь слезы. Боль никуда не делась, но теперь в ней был смысл.

КАЭЛЕН

Сознание вернулось ко мне медленно, как сквозь толщу воды. Первым пришло ощущение — непривычная мягкость под спиной, запах свежего белья и… полное отсутствие другого запаха. Того, что стал для меня за эти дни родным — смеси сушеных трав, древесной смолы и ее кожи.

Я резко сел. Голова кружилась. Я был в кровати. В незнакомой, но чистой и добротной кровати. Солнечный свет падал из окна на стерильные стены приличной, но безликой гостиничной комнаты. Ничего общего с теплым, дышащим домом, где я провел… сколько? Дней? Недель?

Ярость, острая и мгновенная, как удар кинжала, сжала горло. Она. Это ее работа. Она не просто попросила уйти. Она… вынесла меня. Выбросила, как отработанный материал.

«Спи, дорогой. Ты выполнил свою самую важную миссию».

Ее слова прозвучали в памяти с пугающей ясностью. Что, черт возьми, это значило? Какая миссия? Быть ее любовником? Этого она от меня хотела?

Я встал, обнаружив себя одетым в чистое, простое платье, которого никогда не носил. Мои вещи, почищенные и аккуратно сложенные, лежали на стуле. Мои сапоги стояли у кровати. Все было идеально. И от этого было еще противнее.

Я вышел из комнаты, спустился в холл. Хозяин, полный, добродушного вида мужчина, приветливо улыбнулся.

— А, вы наконец-то проснулись, господин! Надеюсь, вам было удобно?

— Где я? — мой голос прозвучал хрипло от невысказанной ярости.

— В столице, господин! В «Серебряном фонаре». Лучшая гостиница в этом районе, — он похлопал себя по животу. — Ваша комната была оплачена вперед.

— Кем? — я сглотнул, пытаясь взять себя в руки.

— Молодой дамой. Темноволосой, глаза… даже не вспомню какого цвета, но взгляд такой… пронзительный. Сняла номер за два дня до вашего появления. Сказала, что приедет важный гость, и чтобы его не тревожили. Заплатила щедро, сверх нормы. И ведь угадала же! Вы и впрямь выглядели… утомленным, когда вас привезли.

Темноволосая. Пронзительный взгляд. Эветта. Она все продумала. Все рассчитала. Доставила меня в безопасное место, заплатила, чтобы меня не беспокоили. Холодная, безупречная логика. Без единого прощального слова.

Меня затрясло. Я едва кивнул хозяину и вышел на улицу. Столица Садириз встретила меня шумом толпы, криками торговцев, звоном трамваев. Знакомый мир. Чужой.

Я шел по мостовой, не видя ничего перед собой. Ее лицо стояло у меня перед глазами. Ее улыбка. Ее прикосновения, которые казались такими искренними. Все это была ложь? Игра? Для чего?

Я добрался до своей резиденции. Стража у ворот, узнав меня, замерла по стойке «смирно», на их лицах застыло изумление. Новость о моем «воскрешении» в скором времени облетит дворец.

Я прошел в свой кабинет, захлопнул дверь и впервые за долгие годы позволил себе просто рухнуть в кресло, уставившись в стену.

Ярость медленно оседала, оставляя после себя ледяную, ясную пустоту. Она не просто сыграла со мной. Она провела тончайшую операцию по извлечению меня из своей жизни. И сделала это безупречно.

Но она допустила одну ошибку. Она оставила меня в живых. И она оставила мне память. Память о каждом ее взгляде, каждом вздохе, каждом слове.