Я решительно прошла вглубь зала к длинному столу, заваленному бумагами. Книги, свитки, исписанные листы... Я коснулась кончиками пальцев одного из фолиантов, и по коже пробежал ледяной разряд. Страницы были испещрены нервным, летящим почерком, и буквы расплывались, стоило попытаться в них вчитаться.

— Что там?

— Ничего конкретного. Теории... Попытки удержать то, что должно уйти, — я закрыла книгу, не в силах больше смотреть на эти летописи отчаяния. — Он годами бился над тем, как привязать искру к умирающему телу. Пытался обмануть Смерть.

Каин фыркнул, хотя мне передался его нарастающий шок. Его сила глухо ворчала, реагируя на избыток чужеродной магии в воздухе.

— Король, сошедший с ума от горя? — Каин скрестил руки на груди, не сводя глаз с изваяния на троне. — Почему мы до сих пор не обнажили клинки? Мы стоим перед монстром, который сожрал целую цивилизацию.

— Каин, посмотри наконец глубже, — я качнула головой, пытаясь унять дрожь в пальцах. — В нём заперто нечто... чужеродное. И он держит это ради того, чтобы те двое внизу продолжали существовать.

Я подняла голову и посмотрела на неподвижного Короля, а после на Каина.

— Их души заперты между мирами. Он искал ведьму по всему континенту. Ему нужно было благословение. Истинное, способное закрепить душу в теле, дать ей опору.

Я увидела, как Каин побледнел. Аура Жнеца превратилась в хаос: его ярость смешалась с полным непониманием.

— Ты хочешь сказать, — его голос стал пугающе тихим, — что мы проделали этот путь, чтобы ты совершила чудо над двумя трупами? Ты не бог, чтобы возвращать жизнь туда, где её нет шестьдесят лет.

— Я знаю, что не умею этого! — я сорвалась на крик, поддавшись давлению его эмоций. — Но если попробовать помочь... Может быть, тогда он избавится от этой силы? Перестанет удерживать её в себе и закроет Разлом? Ведь тогда исчезнет единственная причина, по которой он всё ещё здесь.

Я снова обернулась к существу:

— Ты поэтому искал ведьму? — спросила я громко.

Фигура с едва слышным скрипом костяных наростов повернула голову в мою сторону. Этот короткий жест был единственным ответом.

— Очень содержательно, — проворчал Каин. Он подошёл ближе ко мне, и я ощутила его тревогу. — Допустим, ты права. Допустим, ты найдешь способ. Но что дальше? Где гарантии, что, освободившись от этой ноши, он закроет Разлом, а не позволит ему окончательно поглотить остатки мира? Мы даже не знаем, осталось ли в этой оболочке хоть что-то человеческое.

— Я не знаю. Но посмотри на него. Почувствуй. Он — живой заслон.

Я сделала шаг к трону, повысив голос:

— Ты сможешь остановить Разлом? Если я помогу им... ты уничтожишь Хаос?

Тишина. Фигура не шевельнулась. Даже пепел времени не вздрогнул на её каменных плечах.

— Молчит. Может, ответ нам настолько не понравится, что он предпочитает не врать? — Каин горько усмехнулся и посмотрел на меня. В его глазах я увидела отражение своего собственного страха.

— А что, если ты — Гидеон Ланкастер? И ты просто хранишь то, что тебе дорого, а на остальной мир тебе плевать? — спросила я.

Существо не вздрогнуло. Безмолвие в зале стало таким весомым, что казалось, вот-вот раздавит нас. Каин пожал плечами, его лицо оставалось непроницаемым, но через узы я чувствовала: он готов оборвать этот фарс в любую секунду.

— Слишком много вариантов, Эви. И ни одного приятного.

— Чем больше я узнаю, — тихо произнесла я, подбирая следующую книгу, — тем меньше понимаю, во что мы впутались. Но мы должны узнать.

— Ответы всегда стоят дороже, чем сама жизнь, — глухо отозвался Каин. — И боюсь, платить придётся нам обоим.

Мы застряли в этом чёртовом дворце.

Сначала это казалось временной передышкой: отоспаться, смыть кровь, наскоро перевязать раны и решить, куда бежать дальше. Но часы складывались в дни, и Эллария засасывала нас всё глубже. Становилось ясно: из этого тупика нет простого выхода. Любое поспешное движение здесь, в эпицентре Разлома, могло сдетонировать так, что от континента ничего не останется.

Здание жило своей, глубоко ненормальной жизнью. Демоны за порогом нас не беспокоили. Иногда, стоя у окна, я видел их тени — уродливые силуэты, скользящие по фасадам соседних строений или застывшие на крышах стервятниками. Но внутренний периметр они обходили стороной. За невидимой чертой начиналась территория, подвластная лишь одному хозяину.

Фигура на троне оставалась константой этого безумия.