Я видел, как представитель Асадаля опустил взгляд, будто его плечи придавило весом всех утраченных земель. Другой сжал пальцы на краю стола так сильно, что костяшки побелели. Они проделали путь через опаснейшие земли, надеясь услышать, что долгая ночь подошла к концу, а война, высасывающая жизнь, почти закончена. Что появилась сила, способная одним взмахом руки всё изменить.

Но чудес не существовало. Они получили зеркало, в котором отражался их собственный страх.

Военный командир, чьё лицо было изборождено шрамами, тяжело выдохнул. Его парадные доспехи сухо звякнули в воцарившейся тишине.

— Тогда остаётся только продолжать сражаться, — заключил он. — С этого момента мы должны отринуть территориальные разногласия и объединиться.

Его слова послужили сигналом. Оцепенение спало, и разговор постепенно начал переходить в привычное русло. Карты снова зашуршали, люди склонились над ними, перекрикивая друг друга, начали обсуждать укрепление границ, перемещение гарнизонов, строительство новых стен вокруг выживших городов. Кто-то яростно спорил о переселении жителей из опасных регионов, кто-то требовал создания общих союзных армий и поставок провианта.

Но, несмотря на весь этот рабочий шум, над залом висело одно и то же незримое облако.

Безысходность.

Они могли до хрипоты обсуждать стратегии, но каждый понимал простую вещь: если Одержимость продолжит распространяться, никакие стены не помогут. Разлом не ломает ворота — он просачивается внутрь самих людей.

Я посмотрел на Эвелин. Она замерла, глядя на кипящий вокруг неё спор, но её решимость превращалась в холодную сталь. Она была их единственным шансом, и теперь она знала это лучше всех.

Вечером резиденция снова ожила. После тяжёлого Совета, где почти каждый разговор заканчивался гнетущим молчанием или усталыми взглядами, правитель Велерии решил устроить приём. Формально это называли балом в честь союза государств, но причина была проще — людям хотелось хотя бы на несколько часов забыть об ужасе на континенте.

Когда я зашла в главный зал, он выглядел неузнаваемо. Там, где утром стоял длинный стол с картами и документами, теперь лилась музыка, лёгкая и неуместная. Окна были распахнуты настежь, и прохладный воздух смешивался с ароматом духов. Под потолком на полную сиял свет люстр, дробясь искрами в драгоценностях и хрустальных бокалах. Люди разговаривали, смеялись, кто-то уже начал танцевать, подчиняясь ритму струнных инструментов.

Я остановилась у входа, наблюдая за этим блестящим вихрем. Это так пугающе напоминало мир, который я когда-то знала... Но теперь я смотрела на него как на красивую декорацию, за которой зияет раздор.

Практически сразу в меня впились колючие взгляды. Слухи в этих стенах распространялись быстрее чумы. «Ведьма» — это слово беззвучно пролетало над залом быстрее музыки.

Через несколько минут ко мне подошёл первый смельчак. Мужчина средних лет в дорогом парчовом плаще с серебряным гербом на груди слегка поклонился, обдав меня неприятным запахом дорогого вина.

— Леди Эвелин, если не ошибаюсь? — уточнил он.

Я кивнула, стараясь держать спину прямо. Пышное платье, предоставленное слугами, мешало дышать.

— Для меня огромная честь познакомиться. Я герцог Арен из Ориона, — он говорил вежливо, но в глазах я видела не уважение, а простое любопытство. — Скажите... это правда, что вы были заключены в стазисе почти двести лет?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но нас бесцеремонно прервали.

— Простите, герцог, — вмешалась женщина в тёмно-синем платье, чьи бриллианты слепили глаза. — Но я должна спросить... вы действительно видите души? Прямо сейчас?

Личное пространство сужалось.

— Нет, не вижу. Я их ощущаю, — ответила я, сдерживая вздох.

— И вы можете отличить человека от Одержимого, даже если внешне он здоров? — её голос дрогнул от скрытого страха.

— Возможно.

Ещё один мужчина, в военном мундире, подошёл ближе, оттесняя остальных.

— А правда ли, что вы нашли древние записи и теперь можете выжигать демонов сотнями?

Вопросы посыпались градом. Каждый звучал учтиво, но за этой учтивостью скрывался голод. На меня смотрели не как на женщину, потерявшую всё, а как на магический артефакт, обязанный вернуть им право на эти балы.