— Поставил отметку. Она стабилизирует твой внутренний поток, — пояснил он, глядя на меня так, будто видел схему моих жил. — Ту самую силу, которую твой Орден называет Пустотой. Теперь она не будет так сильно «фонить» вовне. Людям станет легче находиться рядом с тобой, когда ты решишь снять маску.

Я смерил его взглядом, чувствуя, как лицо подрагивает от непривычного отсутствия костяного барьера.

— Решил поиграть в наставника?

— Нет, — он равнодушно пожал плечами и вернулся к медведю. — Решил помочь Ведьме. Око за око.

Уязвлённая гордость смешалась с недоверием, но тишина в голове была пугающе реальной. Я ненавидел быть должником, а особенно не хотел быть им перед ним. Эвелин приложила ладонь к моей груди. По связи разлилось её облегчение — оно было таким густым и тёплым, что физически согревало. Она видела моё лицо, видела, что я не сорвался, и её радость за меня была болезненной. Но Безумного Короля я до сих пор был готов разорвать. Она это чувствовала.

— Каин, — тихо позвала она, глядя на меня непривычно внимательно. Из-за того, что мы редко оставались наедине, сейчас я впервые за долгое время стоял перед ней без маски. — Пожалуйста, перестань упрямиться.

Я замолчал, захлебнувшись словами. Потому что она была права. Пустота действительно вела себя иначе. Она не стала слабее, её мощь никуда не делась, но она стала... собраннее. Пропал тот постоянный, изматывающий гул на периферии сознания, к которому я так привык за годы, что перестал замечать.

— Это ничего не меняет между нами, — бросил я Ноа.

— Я и не ожидал от тебя благодарности, — спокойно отозвался он, укладываясь удобнее и закрывая глаза.

Эвелин тихо выдохнула и прижалась лбом к моему плечу. Да что, чёрт возьми, происходит... Я поджал губы и просто обнял её, позволяя себе вдохнуть запах её волос, наплевав на то, что в паре метров от нас чужаки.

— Ладно, — шепнул я ей в макушку, и это было самым близким к «спасибо», что я мог произнести.

Эвелин улыбнулась, чувствуя мою капитуляцию через узы.

— Вы оба просто невозможны, — она вдруг хихикнула. — Словно два цепных пса в одной конуре.

— Ты хотела поесть, — произнёс я, всё же осторожно отстраняясь. И сразу призвал привычную маску назад. — Обсудим всё это когда-нибудь позже.

Все эти годы я действительно не контролировал эту силу полностью. Я лишь держал её за горло, надеясь, что она не перекусит мне руку. И эта мысль, ставшая кристально ясной в наступившей тишине, пугала меня больше, чем то, что я, похоже, демон.

Дорога постепенно менялась, словно мир нехотя сбрасывал серый саван. Леса вдоль тракта выглядели всё живее: ветви тянулись к солнцу, а сквозь пыль пробивалась трава — сочная, зелёная, а не колючая. Но напряжение, осевшее в моих костях ещё в Эллароне, никуда не исчезло.

Я почти всё время ехала на спине Тяфа вместе с Даниэллой и Виолеттой. Медведь ступал на удивление плавно, его шаг был мягким. Странно было осознавать, что эта гора мышц и когтей подчиняется Ноа. Ещё страннее было другое: за два дня пути на нас не напал ни один Одержимый, ни один бродячий демон, коих в Элларии должны были быть тысячи.

— Тебя это тоже удивляет? — тихо спросила я у Виолетты, когда мы в очередной раз проехали мимо заброшенного хутора. В тенях мелькали чьи-то глаза, но их обладатели так и не решились приблизиться.

Ноа, шедший рядом с медведем, бросил короткий взгляд на заросли.

— Они чувствуют меня. Для них я — энергия такого порядка, которая означает только одно: «здесь охотится тварь крупнее». Демоны не идиоты, они знают, когда добыча им не по зубам.

Каин, шедший впереди, обернулся.

— Значит, ты официально признаёшь себя «тварью»? Удобно. Даже Жнецам не удаётся так эффективно расчищать дорогу одним лишь своим присутствием.

Ноа лишь усмехнулся, не удостоив его ответом.

Даниэлла постепенно перестала цепляться за плащ матери. Её детское любопытство предсказуемо взяло верх над страхом, и поток вопросов стал бесконечным.

— Мама, а это дерево — оно очень старое?

— Старее нас с тобой вместе взятых, милая, — улыбнулась Виолетта.

— А Жнецы... — девочка понизила голос до шёпота, косясь на Каина, — они всегда носят такие страшные маски? Им там не жарко внутри?

Я невольно рассмеялась, представляя, как Каин морщится под костяным забралом. Виолетта обернулась ко мне.

— Думаю, он к ней прирос, — с улыбкой сказала я. — Иногда нужно выглядеть грозно, чтобы защитить тех, кто слабее.

Девочка серьёзно кивнула и уставилась на чёрный силуэт Жнеца.

— Он выглядит злым. И меч у него огромный.