— Я обязан это сделать. Это мой долг.

— Нет, — отрезала она твёрдо. — У меня должен быть шанс всё исправить. У него должен быть шанс.

Она снова подошла ближе, обхватывая мою ладонь. На этот раз я не стал сопротивляться.

— Если есть хоть малейшая возможность, что этот человек десятилетиями удерживал катастрофу своим телом... мы обязаны попытаться его вытащить. Мы не имеем права быть его палачами, не выслушав.

Я чувствовал её убеждённость. Тошнотворная, концентрированная вера. Но вера не делала этот план безопасным. Она лишь делала моё положение невыносимым: я должен был защищать ту, что готова была броситься в костёр ради призрака из прошлого, которого не знала.

— Ты рискуешь всем, — сказал я, и голос мой прозвучал надтреснуто. — Нашими жизнями.

— Я знаю. — Эвелин не колебалась ни секунды. Ни тени сомнения.

От её прикосновений разлилось приятное тепло, нежность, заставившая выдохнуть.

— А если ты ошибаешься, Эви? Если я окажусь прав, и мы вскроем сосуд с чистым злом?

— Тогда ты сделаешь то, что считаешь нужным. Я не стану тебя останавливать.

Я ощущал, что её слова правдивы до последнего слога. Но страх... он никуда не уходил. Он сидел глубоко внутри неё, отравляя всё, что между нами было. И он не исчезнет, пока вопрос не будет решён кровью или чудом.

Я отвернулся и отошёл к окну, мечтая избавиться от этих эмоций. Свечи на столе почти догорели, погружая комнату в густые тени. Пора всё это заканчивать.

— Бессмысленно продолжать этот спор. Он зациклился. — Я перевёл взгляд на ведьму. На мгновение мне до боли захотелось сорвать маску, чтобы она увидела моё лицо, а не этот костяной оскал. Чтобы она перестала меня бояться. — Потому что следующий шаг очевиден для всех.

Я взглянул в сторону двери, за которой под плитами сокровищницы, в тишине и холоде, ждала своего часа маленькая принцесса погибшего королевства.

Силы возвращались постепенно. Тело медленно вспоминало, как удерживать в себе магию. После обряда с Виолеттой в душе долго зияла дыра — я отдала слишком много, и теперь должна была ждать, пока колодец наполнится вновь. Несколько дней я практически не покидала покоев. Лишь изредка спускалась в тронный зал, чтобы поговорить с Виолеттой. Она проводила у подножия трона почти всё время, будто боялась, что если отойдёт, демоническая оболочка поглотит Ноа без остатка.

Но однажды утром я проснулась с ясным ощущением: я готова. Магия больше не дрожала, она стала устойчивой и плотной.

Мы собрались в сокровищнице под тронным залом. Бледные лучи света пробивались через узкие отверстия в потолке, выхватывая из темноты капсулы. Теперь напряжение ощущалось острее, чем во время пробуждения Виолетты. Тогда я действовала вслепую, ведомая лишь интуицией. Теперь же ценой была детская жизнь.

Виолетта стояла рядом со мной, но не решалась коснуться кокона. Её пальцы были сжаты так сильно, что руки налились кровью. Она смотрела на лицо девочки, не мигая.

Каин замер чуть позади. Я чувствовала его присутствие затылком — внимание Жнеца было острым, как бритва. Он молчал, но я знала: он готов вмешаться в любую секунду, если магия вырвется из-под контроля.

Вскоре явился Король. Огромные когтистые лапы осторожно извлекли маленькое тело из капсулы, и фигура опустилась с ней на пол. Девочка была слабой. Намного слабее, чем мать. Её душа едва теплилась, напоминая крошечный угасший огонёк.

Я закрыла глаза и положила ладонь на грудь малышки, прямо над замершим сердцем.

— Всё будет хорошо, — тихо сорвалось с губ Виолетты. Она уговаривала саму себя.

Я начала благословение. Слова, древние и певучие, были знакомы мне с самого детства, но теперь, изменённые знаниями, они звучали иначе. Я не давила силой — я направляла её мягко, будто бы прокладывала путь через тончайший шёлк. Моя магия коснулась души девочки и начала окутывать её, сшивая плоть с искрой жизни.

Сначала ничего не происходило. Я слышала рваное дыхание Виолетты и ощущала абсолютную неподвижность Каина. Я продолжала плести заклинание, удерживая фокус на сознании ребёнка, которое колебалось на самой границе, не решаясь вернуться в холодное тело.

Прошло ещё несколько бесконечных мгновений. И вдруг Даниэлла еле заметно вздрогнула.