Он немного наклонился, чтобы его взгляд оказался на уровне ребёнка. В этом жесте не было нежности — только ледяная проверка на прочность.

— Ты понимаешь это?

Мальчик помолчал, словно прощаясь с последними обрывками воспоминаний о солнце.

— Да.

— Тогда ответь. Готов ли ты принять этот путь? — спросил Марек и выпрямился.

В зале стало ещё тише. Кажется, даже сквозняки замерли. Я слышала только слабое потрескивание огней в чашах. Глаза мальчика на мгновение скользнули по фигурам Жнецов вокруг, задержались на мне и, наконец, остановились на Каине.

— Да.

После его ответа один из Жнецов сделал знак остальным. В зале началось торжественное, лишённое всякой суеты, движение. Несколько фигур в масках вышли вперёд и встали вокруг алтаря, образуя широкий круг.

Один из Жнецов принёс чашу из металла и поставил её на край алтаря. Тёмная жидкость выползла из чаши сама по себе, растекаясь по камню, и руны вспыхнули. Другой зажёг высокие чаши с огнём у колонн. Пламя вспыхнуло ярче, выбрасывая снопы искр, и тени Жнецов вытянулись по полу.

Марек поставил ладонь мальчика на алтарь, а затем началась молитва, переходящая в ровный гул. Голоса звучали низко, ритмично, повторяя слова, которые впитывались в эти стены десятилетиями:

— Сила, что ведёт души сквозь тьму... Та, что принимает жизнь и возвращает её миру... Услышь нас.

Они постепенно становились громче, вибрируя в самом воздухе. Я не чувствовала здесь магию так, как чувствовали её ведьмы в светлых ритуалах — с ароматом трав и откликом земли. Это было другое ощущение. Пространство в зале становилось плотнее, вытесняя кислород. Жнецы называли эту силу Пустотой, неразрывно связывая её с Богом Смерти. И я начинала тоже верить. Если это спасёт дитя от безумия... Так тому и быть.

Мальчик стоял неподвижно. Ни разу не пошевелился, не вздрогнул от нарастающего гула. Марек подошёл к нему и положил руку ему на плечо.

— Сегодня ты оставляешь свою прошлую жизнь, — сказал он спокойно, и в его тоне промелькнуло нечто, похожее на суровое одобрение. — И вступаешь на путь Жнеца.

Каин сделал несколько шагов вперёд. С тёмным искажением прямо из воздуха в его руке появилась маска. Он передал её Архижнецу.

— С этого момента ты будешь смотреть на мир через Лик Смерти. — Он немного наклонился, приближая костяное лицо ребёнку.

— И мир будет смотреть на тебя так же: с трепетом и почтением.

Мальчик протянул руку. Его пальцы слегка дрожали — я видела это по тонким теням на полу, — но он всё равно взял маску. Какое-то время он просто держал её, вглядываясь в пустые глазницы, словно искал там ответы на вопросы, которые боялся задать вслух. Потом медленно поднял. И надел. Жидкость с алтаря мгновенно потянулась к его пальцам и за считанные секунды впиталась под кожу.

Мне показалось, даже огонь словно притих, перестав метаться. Возникло странное чувство, будто сам Храм — каждая колонна и каждый камень — наблюдает за происходящим. Мне стало не по себе.

— С этого дня ты больше не принадлежишь прошлому. Оно мертво. — Марек поднял руку, призывая зал к последнему свидетельству. — Назови своё имя — то, которое ты пронесёшь сквозь Пустоту.

Я затаила дыхание, чувствуя, как пульсирует связь с Каином — он ждал так же напряженно, как и я. Голос мальчика прозвучал из-под маски тихо, но удивительно чётко:

— Лео.

Марек кивнул — это было окончательное признание.

— С этого дня ты — Лео, Жнец.

Он повернулся к остальным, чьи чёрные плащи сливались с тенями зала.

— Примите нового брата.

Фигуры вокруг алтаря синхронно склонили головы. Их приветствие заполнило пространство, отражаясь от стен:

— Добро пожаловать, Лео.

Я не могла оторвать взгляда от ребёнка, который всего неделю назад стоял в пыли среди руин своей деревни, потерянный и одинокий. Теперь на его лице была маска черепа, превратившая его в крошечное подобие тех грозных воинов, что стояли вокруг.

Его детство не просто закончилось. Оно было стёрто Пустотой, как и его дом. И теперь под этой маской рождалось нечто совсем иное. Хотелось верить, что весь кошмар закончится раньше, чем он падёт в бою.

Я позволил маске рассеяться. Среди товарищей скрывать лицо не требовалось, хотя кожа всё ещё горела от недавнего напряжения, а рана в боку отдавалась в теле ритмичной болью. Когда это всё пройдёт?..