Каин подошёл ближе. Он остановился у самого изножья кровати и оглядел ребёнка. В его лице было что-то такое, чего он никогда не позволял себе на людях — тень старой боли, которую он узнавал в этом ребёнке. Потом он взглянул на меня и негромко сказал:

— Ты не обязана сидеть с ним каждую ночь. У тебя и так достаточно забот.

Я пожала плечами, обняв себя руками. Ночная прохлада из окна холодила спину. С тех пор как мы вытащили мальчишку из руин, я не могла иначе. В Храме и на пыльных трактах Миридана я была той, кто следил, чтобы он поел, и укрывал его плащом, когда ночи становились слишком холодными. Забота о Лео стала моим долгом, который я выбрала сама.

— Я знаю.

Каин сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. Его присутствие мгновенно заполнило пространство, вытесняя холодный аромат дворцовых благовоний запахом металла и кожи.

— Тогда почему ты это делаешь?

— Потому что он ребёнок, — я усмехнулась. Абсурдность его вопроса повисла в воздухе. — Даже если он Жнец. Даже если он маленькое отражение тебя самого.

— Он ученик.

— Разница небольшая. Для меня — никакой.

Я посмотрела на Лео. Орден видел в нём сосуд для Пустоты, опору в войне с Хаосом, но я видела лишь украденное детство. Бремя смертельного долга уже легло на эти плечи, и я невольно задалась вопросом: хватит ли моей силы, чтобы не просто остановить заразу в мире, но и избавить этого мальчика от его участи? Смогу ли я найти в древних книгах способ вернуть ему право быть человеком, а не живым оружием? Такой путь мне уготовил этот... Бог Смерти?

— Ты хочешь увидеть его лицо, — это не было вопросом. Это была констатация факта.

— Что?

— Ты всё время смотришь на его маску. Пытаешься заглянуть за неё.

— Это... странно выглядит. Маленький ребёнок в маске Смерти. Это противоестественно.

— Да, — согласился он на удивление быстро.

— Ты можешь смотреть, — Каин сказал это так спокойно, словно речь шла о чём-то совершенно очевидном. — Твоя душа связана с моей, ты получила часть моей природы. Думаю, ты видишь нас иначе, чем остальные люди.

Я медленно выдохнула, пытаясь осознать масштаб того, что он только что произнёс.

— Ты хочешь сказать... что я могу видеть всех Жнецов без масок?

— Уверен в этом, — Каин кивнул. — Если они позволят.

Сердце забилось чаще. Каин подошёл к самой кровати. Снять маску с ученика может только наставник, пока он не научится управлять своей Пустотой сам. Каин осторожно коснулся плеча Лео, потормошив его.

— Проснись.

Мальчик вздрогнул и мгновенно сел, отбрасывая остатки сна. Он сразу выпрямился, напрягаясь всем телом, будто ждал приказа или нападения.

— Всё в порядке, — произнёс Каин тихо, с редкой ноткой успокоения.

Он положил руку на маску Лео. Я почувствовала знакомое покалывающее ощущение — движение Пустоты. Тёмный туман скользнул по маске, обволакивая её, словно вуаль, и через мгновение она исчезла.

Я впервые за долгое время увидела лицо Лео. Он удивлённо оглядел Каина и посмотрел на меня снизу вверх, и в его больших янтарных глазах читалась настороженность. Мальчик замер, боясь пошевелиться. Ему уже раз десять рассказали все правила...

— Ты... не боишься? — спросил он, и без преграды его голос показался мне ещё более беззащитным.

— Нет, Лео. Совсем нет, — покачала я головой, подавляя подступившие слёзы.

Он смотрел на меня с недоверием. Мальчик ждал другой реакции — страха или безумия. Лео перевёл взгляд на Каина, проверяя, не совершает ли ошибку.

— Она может видеть нас?

— Да, — спокойно ответил Жнец, не убирая руки с его плеча. — Только никому не говори. Это секрет.

Губы Лео дрогнули. Это не была полноценная улыбка, ведь слишком много горя было в этом лице для радости, но это было нечто очень близкое к ней — проблеск жизни под пеплом.

На следующий день нас провели в главный зал королевской резиденции задолго до прибытия послов. Я зашёл первым в сопровождении нескольких братьев по Ордену и осмотрел помещение. Чертоги поражали размахом: панорамные окна открывали вид на безбрежную водную гладь, а под потолком сияли гигантские люстры. Белый мрамор на полу визуально увеличивал пространство ещё сильнее.

Вчера, во время краткой предварительной встречи, мы пришли к соглашению: Совет начнётся с представления ведьмы. Все жаждали доказательств, и Храм не станет отказывать.