— Вы хотите сказать, что она осталась обычной ведьмой? — Селена недоверчиво посмотрела на спящую женщину.

— Теперь её жизнь зависит от твоей Пустоты, Каин. Видимо, Бог Смерти решил, что её сила слишком ценна, чтобы позволить ей исчезнуть. И он выбрал тебя, чтобы удержать её в этом мире.

Я посмотрел на ведьму. Она всё ещё была без сознания, но теперь я чувствовал её присутствие в своей голове. Маленький, тлеющий уголёк, которому я теперь был обязан не дать погаснуть.

— Теперь она твоя забота, — тихо добавил Марек. — В самом прямом смысле этого слова.

Я проснулась, еле выплывая из вязкого беспамятства. Сначала мне показалось, что я все ещё заперта в предсмертном видении: мир вокруг был слишком странным, чтобы быть настоящим.

Высокий, сложенный из идеально подогнанного гладкого камня потолок... Он был испещрён тонкой резьбой — символами, которые казались мне чужими.

Я попыталась моргнуть, и голова отозвалась резкой и пульсирующей болью. Тело ощущалось чужим, неповоротливым и слабым, словно я долго болела или... долго не жила.

Я лежала на кровати. Не на камне. Это было первым осознанием, которое пробилось сквозь туман. Матрас был жёстким, но он уступал под моим весом, а подушка пахла сухими, горьковатыми травами.

Я сделала вдох. Воздух был морозным, но удивительно чистым. Ни сырости, ни запаха тлена, ни железного привкуса инквизиторских цепей.

Попытка пошевелиться обернулась катастрофой. Мышцы слушались плохо, пальцы едва сгибались, а само дыхание приходилось делать осознанно: моё тело забыло, как работать без приказа. Я повернула голову. Комната была огромной и аскетичной. Не было никаких украшений, только узкие окна, из которых падали длинные, мёртвенно-бледные полосы света.

И магия. Она была повсюду. Тяжёлая, густая, она не текла свободной рекой, как сила ведьм, к которой я привыкла. Она висела в воздухе неподвижно.

Я попыталась сесть, и мир тут же поплыл. Я судорожно вцепилась в край кровати.

— Осторожно.

Голос прозвучал спокойно и бесстрастно. Я резко обернулась. У двери застыла высокая фигура в чёрных доспехах, а на лице — чёрная маска в форме черепа, на которую беспорядочно падали тёмные пряди волос. Пустые глазницы смотрели прямо на меня, и холод пробежал по моему позвоночнику, прошивая тело насквозь.

Инстинктивно я потянулась к бедру, ища нож, но пальцы ничего не нащупали.

— Не вставай, — глухо произнёс мужчина из-под маски. — Твоё тело ещё не готово к нагрузкам.

— Кто ты? — мой голос сорвался на хрип.

Он сделал шаг ближе. Его движения были пугающе плавными.

— Каин.

Имя не вызвало в памяти ни одного отзвука. Я лихорадочно осматривала его: чёрная сталь, тяжёлая накидка и эта магия... Она исходила от него, как ледяное дыхание зимы. Я попыталась прощупать её природу, но наткнулась на глухую стену.

— А ты?

— Эве... Эвелин.

И тут я почувствовала это. Глубоко внутри, на самом дне моей души, зашевелилась чужая тень. Очень слабая, но отчётливая. Словно кто-то невидимый стоял у меня за плечом и дышал в такт моему сердцу.

Я закрыла глаза, концентрируясь на этом ощущении. Связь. Тонкая, неразрывная нить, тянущаяся от меня прямо к нему.

— Что вы со мной сделали? — я выпрямилась, игнорируя головокружение.

Он замер, разглядывая меня сквозь прорези маски. Его глаза и кожа вокруг них были затянуты чёрной пеленой, но очертания читались.

— Мы спасли тебе жизнь.

— Нет, — я сжала пальцы в кулаки. — Я чувствую это. Это твоя сила. Почему она во мне?

— Потому что теперь мы связаны, — ответил он.

Я ощутила эту нить яснее: чужое присутствие, сдержанность, железная воля и пугающее спокойствие. Это было хуже любой пытки — чувствовать другого человека как часть самой себя.

— Кто вы такие? — прошептала я.

— Жнецы.

Я смотрела на него, на доспехи, на маску и понимала: передо мной не человек. По крайней мере, не в том смысле, который я знала. В нём было что-то... иное.

Дверь открылась, и вошли ещё двое. Такие же воины в доспехах. Один — массивный, с тяжёлой поступью, его русые волосы были завязаны в тугой хвост на затылке, другой — более лёгкий и стремительный, его светлая макушка выбивалась из кошмарного образа.