Мы снова замолчали. Воздух на террасе стал холодным, но через связь я ощущал, как она буквально делится со мной своей жизнью, не давая тьме окончательно поглотить меня.

— Я тогда впервые подумал, что можно жить иначе, — признался я, и это было больно. — Мне... чёрт возьми, мне это понравилось. И потерять это сейчас, здесь...

— Мы ничего не потеряли, — Эвелин мягко обняла меня. — Мы просто взяли паузу. Ты привык сражаться с врагами, которых видишь, но сейчас ты сражаешься с собственной тенью. Прекрати умирать раньше времени. Это приказ Ведьмы, если хочешь.

Я тихо усмехнулся, качая головой. Её упрямство было невыносимым, но именно оно удерживало меня от того, чтобы просто шагнуть с этого балкона в объятия Бога Смерти.

— У меня всегда была другая надежда, — выдохнул я. — Что я умру в бою, быстро и понятно.

Она слегка толкнула, не отстраняясь.

— Тогда тебе придётся сменить планы, Жнец. Потому что я не собираюсь оставлять ту дверь нечиненой. И тебе придётся вернуться и сделать это самому.

Я смотрел на её спокойное лицо, и мой страх перед концом немного отступил, вытесненный её невозможной, безумной верой в завтрашний день. Может, она и правда была сумасшедшей. Но в этом дворце её безумие было единственным, что имело смысл.

Дни начали бесшовно сливаться, теряя чёткие контуры. Иногда я просыпалась в огромной, пахнущей пылью постели и не сразу могла сообразить: серое небо за окном — это робкое утро или уже угасающий вечер? Время в Элларии лишилось своего ритма, оно зациклилось и превратилось в стоячую воду.

Единственным исключением оставались книги. Казалось, их здесь столько, что не хватит и десяти жизней, чтобы перелистнуть каждую страницу. Они были везде: чинно выстроенные на полках, брошенные в отчаянии на пол, забытые на широких подоконниках. Некоторые листы были залиты воском свечей, другие — чем-то тёмным, подозрительно напоминающим старую кровь.

Я проводила среди них почти всё время, продираясь сквозь сухую теорию и лихорадочные бредни, выписанные от руки. Каин часто наблюдал за мной из противоположного конца зала, прислонившись к колонне. Иногда он уходил на верхние галереи, но всегда возвращался, словно невидимый поводок нашей связи не давал ему удалиться надолго. Без него я бы, наверное, окончательно соскользнула в безумие текстов.

Постепенно из символов начали проступать очертания истины. Я в очередной раз спустилась в сокровищницу, а в затылке начало пульсировать магическое напряжение этого места. Каин, разумеется, последовал за мной, его шаги гулко отдавались от каменных плит.

Капсулы стояли на прежнем месте — безмолвные коконы из демонической плоти. Женщина и девочка выглядели безмятежно. Ни единой морщинки, ни тени тления на лицах.

Я остановилась у первой капсулы и осторожно приложила ладонь к ней. Поверхность была тёплой, и через неё я различила не просто жизнь, а инородную, вывернутую наизнанку магию.

— Я всё утро читала о благословениях, — прошептала я, не оборачиваясь к Каину. — Существуют десятки канонических заклинаний. Для исцеления плоти, для упокоения, для защиты... Но то, что нужно здесь, не вписывается ни в один учебник.

Я провела пальцами по пульсирующей жиле.

— Обычное благословение работает с душой, которая хочет остаться. А эти... они уже сорвались. Они висят над пропастью, и их удерживает только чужая сила. Если я просто применю магию, я либо ничего не изменю, либо случайно столкну их в Бездну, оборвав его хватку.

— Значит, ты ищешь способ не укрепить, а «сшить» их обратно? — его голос был сухим, полным скепсиса.

— Но я не знаю, как. Здесь нужны не молитвы, а что-то... более древнее. Что-то, что понимает Король.

Я отстранилась от кокона. По связи от Каина передалась волна глухого раздражения и тревоги. Ему не нравилось, что я погружаюсь в эту ересь.

Мы вернулись в тронный зал. Монументальная фигура, окутанная тишиной, восседала на своём месте. Но теперь у этой тишины был привкус конкретной, личной трагедии.

— Я знаю, кого ты охраняешь, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно твёрдо.

Существо не пошевелилось, но воздух в зале загустел. Я раскрыла книгу, которую принесла из библиотеки.

— Виолетта и Даниэлла. Мы нашли записи о них в архивах королевской семьи. Принцесса Элларии и её дочь. Ей было всего пять, когда Разлом открылся.

Король издал звук, похожий на скрежет ломающегося камня.

— Терпеть не могу, когда у призраков появляются имена, — тихо пробормотал Каин за моей спиной.