— Не переживай, Ведьма. Если я начну тонуть, ты почувствуешь это первой. Постарайся в этот момент не слишком злорадствовать.

— О, я обязательно включу это в свой список дел, — долетело мне в спину. — Сразу после того, как решу, стоит ли тебя вытаскивать.

Мимолётная улыбка Эвелин коснулась сознания мягким теплом. Напряжение между нами не исчезло, но оно стало спокойным. Она оставалась рядом, но давала то самое пространство, в котором я так нуждался.

Берег тянулся до дальнего края озера, где скала надежно перекрывала обзор. Здесь вода уходила в глубину, а редкие лучи света ложились на поверхность более широкими полосами. Несколько секунд ушло на то, чтобы просто постоять и полюбоваться видом.

Маска и броня рассеялись, оставив непривычную легкость. Пальцы коснулись лица, кожа казалась чужой, отвыкшей от открытого воздуха. Рубаха легла на камни рядом с остальной одеждой. Воздух пещеры лизнул плечи, и рана на боку отозвалась тупой, знакомой болью.

Я медленно зашёл в воду. Она сразу обволокла ноги, затем поднялась выше, вытесняя усталость из мышц. Когда озеро дошло до пояса, пришлось остановиться на секунду, прислушиваясь к ощущениям. Боль в боку совсем отступала.

Еще несколько шагов, и вода поднялась до самой груди. Рана больше не пульсировала. Напряжение в плечах и спине таяло, а дыхание становилось ровным и глубоким.

Глаза закрылись сами собой. На краткое время удалось позволить себе непозволительное — забыть. О бесконечной дороге. О вечном страхе. О том, что братья остались лежать в дорожной пыли, а я всё ещё продолжаю этот путь.

Я долго сидела у входа, присматривая за лошадью и пытаясь читать одну из книг, но постепенно взгляд застыл на одной строке. Тишина становилась гнетущей. Сначала она не вызывала тревоги — после бесконечной дороги любое спокойствие ещё долго будет казаться благословением.

Каин ушёл довольно давно. Через незримую нить всё ещё ощущался ровный, глубокий гул его души. Если бы его сердце остановилось или он потерял сознание, связь полоснула бы по животу ледяной сталью. Но этого не происходило. Он был жив, и всё же затянувшееся однообразие начало беспокоить. В записях говорилось, что вода «истощает энергию души». Что, если Каин просто заснул в этой неге, теряя силы? Или разум погрузился в морок, который узы транслировали как покой? И ещё та реакция... Когда я сказала ему, что, судя по записям, он вправду демон, его аура взметнулась ощутимым, опасным вихрем, из-за чего я не стала продолжать разговор.

Я закрыла книгу и поднялась, отряхивая дорожные брюки.

— Каин? — негромко позвала я.

Мой голос тихо прокатился под сводами пещеры и бесследно растворился в холодном камне. Ответа не последовало.

После второго зова мне опять откликнулось лишь собственное эхо.

Я вздохнула и пошла вдоль стены туда, куда он ушёл. Камень под ногами был влажным, местами покрытым мягким, изумрудным мхом. Свет из узких трещин в потолке ложился на стены тонкими полосами и дрожащими бликами отражался от воды. Пещера постепенно расширялась, и шум воды становился отчётливее. Когда удалось обогнуть высокий выступ, открылся полный вид на озеро. На мгновение пришлось замереть от красоты этого места.

Сначала была видна только его спина. Он стоял по грудь в озере, чуть опустив голову, словно прислушиваясь к шёпоту земли. Тёмные волосы были влажными и прядями прилипли к шее, широкие плечи наконец-то расслабились. Без чёрной брони Жнеца, без этих устрашающих лат, он выглядел совершенно иначе — просто человек, мужчина, позволивший себе остановиться после невыносимого пути.

Я сделала ещё один шаг, желая подойти ближе. Камень тихо скрипнул под моей ногой.

Каин резко обернулся, рука по привычке вздернулась в жесте призыва меча. И тогда я увидела его лицо.

Я забыла, как дышать.

Лик Смерти. Так в Храме называли то, что Жнецы тщательно скрывали под своими костяными масками. Говорили, что обычный человек не способен выдержать этот вид. Что сокрыто нечто потустороннее, ломающее разум. Люди сходили с ума или замертво падали на месте, едва увидев его.

Я ожидала чего угодно: душераздирающего ужаса, невыносимой боли, чувства, будто что-то ледяное и чужое врывается в мой разум, выжигая воспоминания. Но ничего не произошло. Я просто смотрела на него, не в силах отвести взгляд.