На её месте осталась огромная воронка. Земля провалилась, обнажив тёмные слои почвы и раздробленный камень. Никаких домов, никаких улиц, ни единого клочка одежды. Только ровное углубление, из которого медленно поднималась пыль.

Чёрная рана на лице мира.

И мы на самом краю.

Остатки мощи всё ещё вибрировали в кончиках пальцев. Усталость накатила резко, почти сбивая с ног: тело вдруг вспомнило, что оно всё ещё человеческое, хрупкое и предельно истощённое.

Шок Эвелин был таким густым, что я почти ощущал его вкус на губах. Её страх колол кожу. Но под этим слоем было что-то ещё — горькое понимание того, что она только что увидела истинную природу Жнеца.

Я знал, что только что уничтожил не только Одержимых. Я уничтожил всё, что осталось от этой деревни: память о людях, которые здесь жили, их очаги, их вещи, их прошлую жизнь. Я стёр их окончательно, не оставив даже костей для погребения.

Но я также видел стены города на горизонте. Они всё ещё стояли там, серые и незыблемые в восходящем свете дня. Если бы я этого не сделал, эта болезнь дошла бы до них до заката. И тогда вместо одной заражённой деревни мир получил бы тысячи обезумевших людей.

Я обернулся к Эвелин, не рассеивая маски.

— Найди лошадь, если она ещё цела, — мой голос прозвучал чужим и надтреснутым.

Ещё несколько минут назад здесь пульсировала жизнь: виднелись покосившиеся крыши, слышался топот десятков ног и хриплые, захлёбывающиеся крики Одержимых. Теперь впереди лежала только огромная воронка.

Земля провалилась так глубоко, будто кто-то вырвал кусок огромной рукой. Края воронки обуглились, почва окрасилась иссиня-чёрным. Редкие камни с сухим шорохом скатывались вниз; в абсолютной тишине этот звук бил по ушам.

Воздух изменился. Он больше не пах ни кровью, ни гарью. Его заполнил стерильный, колючий холод разорванной реальности, которая теперь с трудом затягивалась, как открытая рана.

Я стояла рядом с Каином. Со стороны он выглядел прежним: неподвижное изваяние из стали и мрака. Но наша связь превратилась в раскалённую нить. Боль вгрызалась в мои собственные нервы, проходя через его тело яркими вспышками. Мышцы и кости Каина пытались выдержать нагрузку, не предназначенную для смертных. И под этой болью была изматывающая усталость. Я знала, что он только что прошёл через предел своих возможностей. Каин явно пытался это скрыть, и, если бы между нами не было магических уз, я бы, возможно, даже не заметила этого. Но я чувствовала, как тяжело ему удерживаться на ногах.

— Найди лошадь... — Его голос напоминал скрежет камня о камень. — Если она ещё цела.

— Каин...

Грудь под доспехом вздымалась рвано. Он медленно вздохнул, закрыв глаза и заставляя тело успокоиться, унять вибрацию от пропущенной мощи.

— Я в порядке, — бросил он, но слова падали в пыль, лишённые веса.

— Нет, — я сделала шаг ближе, и меня обдало ледяным дыханием Пустоты, всё ещё сочившейся из его пор. — Ты почти сломал себя.

Жнец не стал спорить. Он отвёл взгляд, устремив его куда-то в сторону горизонта, где за желтоватым маревом угадывались очертания высоких стен.

— Нужно было остановить их, — его голос стал тише. — Там город. Если бы они дошли...

Я проследила за его взглядом, а затем вновь посмотрела вниз. Чёрная рана в земле казалась слишком глубокой и неправильной для одной маленькой деревни. Это не было похоже на обычное разрушение. Это было отсутствие жизни в самом прямом смысле.

Некоторое время мы стояли молча. Сила, которой он пользовался, всё ещё отзывалась в его жилах эхом. Это было странное, пугающее ощущение — как будто внутри его души навсегда остался след той Пустоты, которую он только что призвал.

Я нахмурилась, пытаясь осознать масштаб увиденного.

— Эта сила... —Я немного помедлила, подбирая слова. В горле пересохло от пыли и страха. — Она больше, чем просто магия.

Дома исчезали, земля проваливалась, сама реальность сворачивалась внутрь этой воронки, становясь обгоревшим пергаментом. Ни одно заклинание из Хранилищ не действовало так. Магия ведьм созидала или искажала, но магия Каина... она обрывала существование вещей.

— Когда вы молитесь, — тихо произнесла я, — вы обращаетесь к Богу Смерти.

Каин чуть склонил голову. Это мимолётное движение отозвалось в нём новой вспышкой боли. Рана напомнила о себе, но он лишь крепче сжал челюсти.