Она на мгновение закрыла глаза, и я почувствовал через Эвелин такой мощный импульс горя, что сам невольно стиснул зубы. Виолетта говорила невнятно, и мне даже стало стыдно, что я заставил её рассказывать это сейчас.

— Его душу снова забрали демоны, — продолжала она шёпотом. — Как трофей. Меня вернули во дворец. Сущность должна была «поправить» мне разум. Но чары не сработали. Потому что Ноа оставил мне стража. Уро. Прирученного демона, — она коснулась груди над сердцем. — Он поглотил магию, сохранив мои воспоминания.

Эвелин всхлипнула, её глаза блестели от слёз. Ведьмы слишком чутко ощущают людей.

— Прирученный демон? — я не выдержал и сделал ещё шаг вперёд. Пустота стучала в висках хищным гулом. — Никто не «приручает» демонов.

Виолетта болезненно усмехнулась, но взгляд её внезапно сместился на Эвелин. В этот момент я уловил колючий холод с её стороны. Ощущение длилось секунду, между нами будто пролегла тень. Эвелин быстро отвела глаза и сосредоточилась на принцессе, но напряжение в узах никуда не делось.

— А потом я начала бороться с династией изнутри, — продолжила Виолетта, не заметив нашей безмолвной стычки. — Потому что тогда я уже знала, что беременна. Ребёнок королевской крови, но рождённый от того, кого Гидеон предал. Я выдала её за дочь Корнелиуса. А спустя годы Ноа снова вернулся. Живой.

Я прищурился. История подходила к кровавому пику.

— Оболочка человека, наполненная силой. Он пришёл за возмездием, и я не стала его останавливать. Везде разразился ад. Но душу я ему вернула.

Она лихорадочно вдохнула, тело снова затрясло — запоздалый шок наконец накрыл её. Слёзы хлынули новой волной.

— Я умирала, видя, как король пытается продать душу моей дочери... — Она плотнее закуталась в плед, обняв себя руками. — Я помню только кровь. Ноа убил их всех. Я умоляла его спасти Даниэллу. Не дать ей умереть. А дальше... темнота.

Виолетта медленно подняла взгляд на дверь.

— Если тот... если это действительно он... — она сорвалась на рыдание. — Значит, он исполнил просьбу. Чтобы она дышала.

Я посмотрел на Эвелин. Я ощущал её полную растерянность, перемешанную с таким глубоким сочувствием, что оно начинало подтачивать мою собственную броню.

История Виолетты звучала как бред безумца. Затянувшаяся на десятилетия кровавая сказка.

Слова Виолетты всё ещё крутились в голове, складываясь в болезненную картину, которая никак не желала укладываться в рамки привычного мира. Раньше всё казалось проще: есть монстр, открывший Разлом, и есть герои, обязанные его остановить. Но теперь граница между чудовищем и жертвой стёрлась окончательно. И эта Сущность... Неужели это та сила, что теперь в Ноа? Он забрал её у отца?

Принцессе нужно было время. И ей нужно было тело, которое снова слушается свою хозяйку.

Я помогла ей переодеться. Мы нашли платье из плотного шёлка — оно пахло лавандой и временем, но осталось целым. Меня мандражило, когда я затягивала шнуровку на её спине. Виолетта была настолько худой, что проступали рёбра, а кожа под моими руками ощущалась ледяной, как мрамор.

Каин зашёл в комнату через полчаса. Он принёс еду — то немногое, что можно было добыть в одичавших садах дворца. Магия Разлома здесь действовала странно: пока мир снаружи умирал, при дворе деревья продолжали приносить плоды, а мелкая дичь плодилась в густых зарослях.

Он поставил на стол деревянный поднос. Запечённая птица, горсть перезревших лесных ягод и чаша с водой.

— Ешь, — коротко бросил Каин. Маска Жнеца в тусклом свете покоев выглядела зловеще, и я увидела, как Виолетта невольно сжалась, глядя на него. — Если упадёшь в обморок на полпути к трону, я тебя на руках не понесу.

Его грубость была привычной защитной реакцией, но его глухое напряжение скрежетало в груди. История о Ноа задела в нём те струны, которые он пытался заглушить.

Виолетта ела через силу, но с каждым глотком воды в её глазах прибавлялось осознанности. Она смотрела на еду так, словно заново училась быть человеком. Я сидела рядом, стараясь не мешать ей, но и не давая снова провалиться в оцепенение, из которого мы её вырвали.

— Спасибо, — наконец прошептала она, отставляя чашу. Голос окреп. — Я готова.

Мы поднялись и молча двинулись в зал через дворец. Наши шаги отдавались эхом, подчеркивая опустошение этого места. Виолетта шла неспешно, держась за стену дрожащими пальцами, но упрямо отказывалась от моей поддержки или помощи Жнеца. Её лицо оставалось смертельно бледным, но в глазах горела отчаянная смелость.