Архижнец Марек замер у противоположного края стола. Время избороздило его лицо шрамами и глубокими морщинами, но взгляд оставался жёстким, как у всякого, кто слишком долго смотрел в бездну Пустоты.

— Докладывай, — его приказ глухо отразился от низкого потолка.

Я коротко кивнул, стараясь дышать ровно, чтобы держать себя в руках.

— Мы вправду нашли Хранилище.

Присутствующие замерли. Братья по Ордену переглянулись.

— Уцелело? — подался вперёд один из присутствующих.

— Да. Печати не тронуты. Мы были первыми.

Я выложил на холодный камень свёрток. Потемневшие от времени, ветхие фолианты выглядели здесь чужеродно — хрупкие реликвии мира, который давно перестал существовать. Один из Жнецов осторожно отвернул край ткани. Его пальцы в перчатках едва коснулись пожелтевших страниц, прежде чем он поднял взгляд на Марека.

— Ведьминские записи. Древние...

— Не только, — перебил я, вспоминая лихорадочный блеск в глазах Эвелин. — Там есть тексты, не похожие на обычные гримуары. Кто-то пытался препарировать саму природу магии. Изнутри.

Архижнец впился в меня взглядом, будто пытаясь прощупать истинную ценность моих слов.

— Автор?

— Неизвестно, — я качнул головой. — В текстах постоянно всплывает имя «Ноа».

Имя кануло в тишину. Оно ничего не говорило Жнецам. Они искали тактику, угрозу или способы укрепления Пустоты, а не тени забытых мыслителей. Один из старших братьев задумчиво провёл ладонью по столу, не сводя глаз со стопки томов.

— Каков объём? — спросил он.

— Сотни книг.

По залу прокатился нестройный ропот — выдох осознания. Сотни томов, веками копивших знания в безмолвии склепа — это была не просто находка. Это был вызов.

Марек молчал, изучая принесённые книги, затем коротко отчеканил:

— Рисковать нельзя. Отправим отряды немедленно, пока слухи не вышли за эти стены.

— Дорога опасна, — вмешался брат слева. Его тон звучал сухо и колюче. — Крупные группы привлекут тварей со всей округи.

— Знаю, — Марек наконец перевёл взгляд на меня. — Срок, Каин?

— Двенадцать дней. Если идти быстро и не вязнуть в стычках.

— Значит, выступят четыре отряда. Возьмите вьючных лошадей. Заберёте всё. Каждую страницу, каждый обрывок.

Я выдохнул. Единственно верное решение. Знания такого масштаба нельзя оставлять на милость сырости и случая. Один из Жнецов, сидевший по левую руку от Архижнеца, подался к свету масляной лампы.

— Ведьма уверена в их ценности? Или она просто забавляется старыми сказками?

— Она считает, что эти записи — ключ к пониманию Одержимости. Возможно, там есть ответ, как остановить заразу, а не просто вырезать её носителей, — ответил я ровно, гася вспыхнувшее раздражение.

— Если так, это стоит любого риска, — кивнул брат, взвешивая значимость этой монеты.

Тяжелое молчание воцарилось в зале. Мы понимали: если Эвелин права, эти книги станут величайшим оружием Ордена. Если нет — нашим последним проклятием.

В этот момент один из гонцов, до того неподвижно стоявший у стены, сделал шаг вперёд. Подкованные сапоги гулко лязгнули о камень, заставляя Марека обернуться.

— Есть и другие новости, — он прозвучал резко. — Из внешнего мира.

— Говори, — отозвался Архижнец и едва заметно повел подбородком.

— Утром прибыли вестники от правителей. Они созывают Великий Совет.

Зал мгновенно «наэлектризовался». Мышцы братьев и сестер напряглись, рука Архижнеца сильнее впилась в край стола. Визиты венценосных особ к Жнецам никогда не сулили покоя.

— Кто именно решил нарушить наше уединение? — Марек прищурился.

— Орин. Союз Велерии. И представители трех южных городов Миридана. Даже Асадаль согласился. Будут все.

По рядам Жнецов прошел приглушенный гул. Южане? Те самые, что годами плевали на наши предупреждения, полагаясь на свои стены и наёмников? Если даже островная Велерия зашевелилась за своим морем, значит, щупальца Разлома стали слишком длинными. Архижнец поднял руку, и ропот мгновенно стих.

— Их требования?

— Хотят обсудить «положение дел», — гонец замялся, подбирая слова. — Болезнь за последние недели взбесилась. Одержимые повсюду стали активнее, их набеги теперь похожи на спланированные атаки. Как только бури в проливах утихли, короли решили, что пора действовать сообща.