— И ты ученик Жнеца. Поверь мне, это не самое худшее, что может случиться в этом мире. По крайней мере, тебя учат защищаться, — я врала. Мне казалось, эта судьба не должна коснуться ни одного ребёнка. Но у Лео выбора не было. Всё равно, с какой-то стороны, Бог Смерти вправду спасал таких детей.

— Ты останешься? — в голоске была отчаянная надежда.

— Где?

— Рядом.

В груди разлилось тепло. В мире, где всё рушилось, где я сама была гостьей из прошлого, этот маленький человек просил меня о самом простом и важном — о присутствии.

— Я никуда не исчезну, Лео. Обещаю.

Он медленно кивнул. Этот ребёнок начал доверять мне. По-настоящему. После всего, через что он прошёл, он нашёл в себе силы открыться. И это оказалось для меня важнее, чем все высокие залы, политические советы и сверкающие украшения вокруг.

К ночи дворец затих. Днём коридоры полнились суетой: звоном доспехов, многоголосием споров и шелестом дорогих тканей, но теперь гости разошлись по покоям, унося интриги в сны. В холлах остались лишь редкие стражники и ровное, гудящее сияние ламп.

Комнаты, которые отвели нам, находились в одной из боковых башен. Они были гораздо богаче, чем всё, к чему я успела привыкнуть за последние недели скитаний. Высокие окна выходили на сад, стены украшали картины с изображениями лесов, а на полу лежали толстые ковры, полностью поглощающие звук шагов. Над дверью висел стеклянный плафон, в котором неподвижно застыла прирученная молния. Я так и не смогла понять, как этот механизм работает без магии.

Несмотря на роскошь, здесь было неуютно. Мы находились внутри прекрасного стеклянного шара, в то время как снаружи бушевала буря.

Лео сидел на краю своей кровати. Маска всё так же закрывала его лицо. Жнецы редко снимали их даже во сне в чужих местах. По поникшим плечам было видно: он смертельно устал. День во дворце, под прицелом сотен любопытных глаз, оказался для него выматывающим.

Я опустилась на колени перед тяжёлым сундуком и достала чистое шерстяное одеяло.

— Ложись, — произнесла я мягко. — Завтра будет длинный день. Тебе понадобятся силы.

Он послушно лёг, уставившись в высокий потолок, по которому плясали тени от камина. Я поправила подушку и бережно накрыла его до самого подбородка.

— Тебе холодно?

— Нет.

Его голос из-под маски звучал глухо, но я уже привыкла к этому барьеру между нами. Я присела на самый край кровати, подо мной мягко прогнулся матрас.

— Тебе здесь не нравится?

— Слишком много людей. И... чисто.

Я тихо усмехнулась, вспоминая свои собственные ощущения от этого стерильного блеска.

— Понимаю. Здесь всё кажется ненастоящим.

Он повернул голову в мою сторону. Костяной лик замер напротив моего лица.

— Они смотрят. Повсюду.

— Да, — подтвердила я, не желая лгать ему.

— Как будто я... не должен быть здесь.

Я осторожно коснулась его плеча через плотную ткань одеяла.

— Они просто не понимают, кто ты на самом деле. Им страшно. Страх часто выглядит как неприязнь.

Он замолчал. Несколько секунд мы сидели в абсолютной тишине, нарушаемой лишь далёким перекликом стражи во дворе.

— Ты тоже сначала боялась, — тихо произнёс мальчик.

— Немного, — я кивнула, признавая эту неприятную правду.

— Но теперь нет.

— Теперь нет. — Он повернулся на бок, вглядываясь в меня сквозь прорези глазниц. — Почему?

Я задумалась. Ответ был гораздо сложнее, чем хотелось бы. Как объяснить ребёнку, что сочувствие сильнее страха?

— Наверное, потому что я знаю, через что ты прошёл. И знаю, что под этой маской ты всё тот же мальчик, которому нужно тепло.

Лео улегся удобнее, его тело под одеялом наконец немного расслабилось, теряя каменную жёсткость, которую он сохранял весь день. Через несколько минут его дыхание стало глубоким и ровным. Я решила, что он наконец уснул, и тихо встала, чтобы отойти к окну и вдохнуть прохладный ночной воздух.

В этот момент дверь за моей спиной тихо скрипнула и открылась. Я обернулась, инстинктивно сжимая пальцы на подоконнике. В комнату зашёл Каин. Маски на нём не было — как и всегда, когда мы оставались наедине. Тёмные волосы были чуть влажными, на лице читалась усталость после бесконечного дня переговоров. Он тихо закрыл дверь, не сводя с меня глаз.

— Он спит?

Я кивнула, указав подбородком на кровать.

— Только что провалился в сон.