— Он не злой, — мягко возразила я, послала Каину волну тепла и почувствовала его мгновенное замешательство. — Он просто очень серьёзно относится к своему долгу.

Даниэлла переключилась на отца. Удивительно, как быстро она приняла этот факт. Подобные вопросы задавать неуместно, но, думаю, Корнелиус на вряд ли проявлял себя как хороший папочка, поэтому ребёнок тянется к Ноа. Либо девочка уже проявила свой дар и чувствует его.

— Папа, а Тяф умный? Он понимает, что я говорю?

— Вполне достаточно, чтобы не обижаться на имя, — отозвался Ноа с несвойственной ему мягкостью.

Я наблюдала за ними. Он общался с дочерью крайне осторожно, словно она была сделана из тончайшего стекла. Он ловил каждое её слово, каждый жест, пытаясь восполнить украденную вечность. Виолетта смотрела на них с той тихой, печальной улыбкой, от которой у меня щемило сердце.

В полдень мы остановились на привал у старого каменного колодца, чьи края давно поросли мхом. Каин, не проронив ни слова, кивнул мне и скрылся в ближайшем перелеске — еда закончилась, а сейчас появилась возможность выследить дичь.

Даниэлла, укачанная мягким шагом Тяфа, уснула прямо на ворохе плащей, едва её голова коснулась земли. Виолетта отошла к ручью, чтобы смыть дорожную пыль, оставив нас с Ноа у разведённого кострища.

Ноа подбросил в огонь пару веток и посмотрел на меня.

— Расскажи мне, — нарушил он тишину. — Как ведьма оказалась в руках Жнецов?

Его взгляд был слишком проницательным, словно он читал не только мои мысли, но и саму структуру моей магии. Я прислонилась спиной к тёплому боку дремлющего Тяфа.

— Я была заточена инквизицией в Миридане, в склепе Белого Пламени, около двух веков. Жнецы нашли меня... точнее, их Бог Смерти указал им путь. Они вернули меня к жизни и связали с Каином. Какое-то время я буквально существовала за счёт его силы.

Ноа нахмурился, в его глазах блеснул интерес исследователя, лишённый всякой враждебности.

— Забавно, — протянул он, переводя взгляд на пляшущее пламя. — Однажды, ещё до Разлома, я находил свиток... Там была карта с пометками о запертой рыжей ведьме.

— Похоже, сама судьба привела меня к вам, — усмехнулась я, взглянув в ту сторону, где скрылся Каин. — Всё сложилось так, чтобы я оказалась здесь, в этот самый момент. И знаешь... Я чувствую в тебе что-то хорошее. Что твоя жизнь важна. Ты заслуживаешь шанса всё исправить.

— Я благодарен тебе. Правда. Но в судьбу я не верю, — со вздохом ответил Ноа. — Вера в неё — это способ убедить себя, что у нас не было выбора. А выбор есть всегда.

В этот момент Виолетта вернулась от ручья. К её лицу наконец вернулись краски: щёки порозовели от прохладной воды, а во взгляде вспыхнул живой блеск. Она словно наполнилась той властной энергией, что была присуща ей когда-то.

— Смотри, кто у меня тут, — произнесла она.

Она присела рядом с Ноа, и я заметила, как по её предплечью поползла тёмная дымка. Из-под рукава показалась чешуйчатая голова. Маленький алый змей, которого она носила в себе, наконец пришёл в себя после битвы во дворце. Он зашипел, пробуя воздух раздвоенным языком.

Ноа едва заметно улыбнулся и протянул руку, позволяя змее скользнуть по своим пальцам.

— Очнулся. Крепкий малый.

— Ты чувствуешь его? — спросила я Виолетту.

— Да, — она мягко погладила змея по голове. — Его мысли — это мои инстинкты.

Я перевела взгляд на Ноа. Вопрос, который мучил меня с самого начала пути, сорвался с губ:

— Ноа, а можно ли разорвать такую связь? Если человек захочет стать свободным от своего демона?

— Нет. По крайней мере, мои эксперименты говорят об обратном. Только смерть демона разорвёт узы. Души сплетаются слишком плотно. Но можно... Передать другому.

— А я? — я подалась вперёд. — Могу ли я так же... спрятать Каина в себе? Может, это защитит его от Пустоты?

Ноа на мгновение задумался, взглянув на спящую дочь.

— Вряд ли. Его душа слишком весома, слишком человеческая, несмотря на все его трансформации. Твоя плоть просто не выдержит такого давления.

Я обреченно вздохнула. Моя надежда стать для Каина спасательным кругом разбилась о сухую логику человека, который знал о демонах всё.