Когда мы достигли границ Элларии, медведь остановился. Решение разойтись здесь было принято заранее, но для меня оно стало неожиданным ударом. Меня просто поставили перед фактом: дальше семейство идёт само.

Я смотрел на Безумного Короля, на принцессу, прижимающую к себе ребёнка, и внутри ворохнулось привычное желание довести дело до конца. Но Эвелин стояла рядом, и её рука мягко касалась моего локтя — безмолвное напоминание о нашем уговоре. О её вере в «что-то хорошее» внутри этого человека.

Я коротко кивнул Ноа. Раз она не даёт мне его убить — что ж, лучше нам больше никогда не встречаться. Пусть он исчезнет в тенях вместе со своими тайнами и своей силой. Так будет спокойнее для всех. Для него — потому что я не гарантирую своё терпение завтра. Для меня — потому что его присутствие напоминало мне о том, кто я.

Мы не сказали им «прощайте». Просто разошлись в разные стороны, когда первые лучи солнца коснулись горизонта.

Путь назад проходил быстрее. Мир вокруг менялся на глазах, пробуждаясь от долгого кошмара, и это странным образом придавало сил: всё вокруг словно обрело краски, а в лесах, где раньше царила мёртвая тишина, снова стали слышны птицы.

Мы молчали о том, что произошло во дворце. Ни слова о Ноа, ни слова о выжившей принцессе. Мы не договаривались об этом официально, но оба понимали: есть вещи, о которых лучше утаить. Народ уже получил свой финал — закрытый Разлом. Лишняя правда лишь породила бы новые страхи и ненужные вопросы к Ордену.

Новости опережали нас. В первом же городке, куда мы зашли за провизией, только и шептались.

— Демоны давно не появлялись, — говорили одни.

— Неужели Смерть отступает? — вторили другие, боязливо озираясь.

Я слушал эти разговоры, оставаясь безмолвной тенью в углу, скрытый маской. Эвелин стояла рядом, прикрыв лицо дорожным капюшоном. Никто не понимал, что те, о ком они молятся, стоят в паре шагов и просто покупают хлеб.

Храм встретил нас звоном колоколов — я давно не слышал этого чистого, торжественного гула, который не предупреждал о беде, а праздновал победу. Все Жнецы точно чувствовали то же, что и я: магия в воздухе успокоилась. Они знали, что мы справились.

Жнецы выстроились во внутреннем дворе, когда мы зашли через тяжёлые ворота. Многие братья и сестры смотрели на нас так, словно видели выходцев с того света. Для большинства из них Эллария была билетом в один конец, и наше возвращение казалось чудом.

Архижнец ждал нас у подножия центральной лестницы. Его внимание было проницательным, он долго изучал нас, прежде чем заговорить.

— Разлом закрыт, — произнёс я, и мой голос эхом разнёсся по площади. Марек медленно склонил голову. Это не был поклон перед подчинённым — это было признание перед равным.

— Тогда сегодня мир впервые за шестьдесят лет дышит свободно.

Но прежде чем нас закрутило в вихре официальных приёмов, нам предстоял самый важный разговор. В закрытом зале Храма, перед Советом, Эвелин держала ответ. Я стоял за её спиной, безмолвный и непоколебимый, как скала. Она говорила уверенно, умело обходя острые углы. Её рассказ был стройным: как сила Ведьмы, сплетённая с мощью Пустоты Жнеца, создала резонанс, способный запечатать брешь. Она описывала магию, разрушенные земли и финальный удар, ни словом не обмолвившись о Ноа, Виолетте или Даниэлле. Семья Безумного Короля официально перестала существовать в ту секунду, когда мы пришли сюда. Совет слушал, затаив дыхание.

Когда створки зала наконец распахнулись, и мы вышли в коридор, я почувствовал стремительное приближение знакомой ауры.

— Каин! Мама!

Маленький вихрь в чёрном подряснике врезался в нас с такой силой, что я едва не покачнулся. Лео, задыхаясь от бега, вцепился в мой доспех, а другой рукой обхватил Эвелин.

— Вы вернулись... вы правда вернулись! — бормотал он, уткнувшись лицом в плащ Эвелин.

Я почувствовал, как по узам прошла мощная волна тепла. Она не выдержала и опустилась на колени прямо на холодные плиты пола и прижала мальчика к себе, глухо всхлипывая. Её рыжие волосы рассыпались по плечам Лео, и она гладила его по голове, шепча что-то бессвязное. Я стоял над ними, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается и тут же отпускает. Я положил ладонь на затылок Лео, притягивая их обоих к себе. В этот момент, в пустом коридоре Храма, мы были не героями и не инструментами бога. Мы были просто людьми, которые снова нашли дорогу домой.