Мир, по крайней мере на какое-то время, перестал разваливаться на куски.

На четвёртый день стало окончательно ясно, что пора уходить. Воздух казался застоявшимся, пропитанным пылью эпох. Ждать здесь больше было нечего — Ноа и Виолетта тоже решили покинуть эти пустынные земли, понимая, что в руинах столицы жизни нет. Мы вышли из дворца, таща за собой скудные вещи, которые удалось собрать. Ноа внезапно остановился.

— Нам понадобится транспорт, — произнёс он, оглядывая завалы обломков на площади. — До границы путь неблизкий.

Я обернулся к нему, поправляя ремень сумки на плече, под маской чесалась кожа. Его забота о комфорте в мире, который он сам же и стёр в порошок, вызвала у меня лишь глухое раздражение.

— Что такое, ноги не держат? — я скептически хмыкнул. — Привыкай. Теперь все ходят пешком.

Ноа даже не повернул головы. Его взгляд замер на Даниэлле. Девочка испуганно вцепилась в юбку матери, теряясь на фоне разрухи.

— С ребёнком? — коротко бросил он.

Я осёкся. Маленькая принцесса выглядела здесь настолько хрупкой, что казалась случайным пятном жизни на сером холсте смерти. Мы бы тащили её неделями.

— И что ты предлагаешь? — я прищурился. — Карету из тыквы?

— Ты удивишься, — отозвался он.

Этот тон мне сразу не понравился. Ноа шагнул в центр площади. Он закрыл глаза и выдохнул несколько гортанных слов, которые я не смог разобрать. Сначала по мостовой пробежал лишь сквозняк, но через секунду плиты под ногами мелко задрожали.

Пустота внутри меня мгновенно отозвалась узнаванием. Она зарычала, требуя выхода, и я почувствовал, как пальцы окутала сама собой возникшая дымка.

Эвелин, стоявшая за моей спиной, вздрогнула. Её тревога острой иглой вонзилась мне в затылок. Я инстинктивно заслонил её собой, а мой голос, искажённый маской, прозвучал как скрежет камня по льду:

— Эй! Хватит фокусов!

Но он не слушал. Плиты треснули, и перед ним поднялась мрачная гора мышц и шерсти. Это был медведь, но его плоть словно состояла из застывшего мрака, а глаза светились янтарным огнём.

Демон.

В моей ладони вспыхнуло чёрное пламя, и через мгновение я обхватил рукоять меча.

— Ты совсем сдурел? — Я шагнул вперёд, готовый развоплотить эту тварь.

— Расслабься. Это просто зверь, — Ноа обернулся, оставаясь пугающе безоружным.

— Убери эту тварь! — прорычал я.

— Он подчиняется моей воле. Он не тронет «своих».

— Это демон!

— Да, — Ноа кивнул, и его взгляд на секунду стал невыносимо острым. — Как и ты.

Я сделал ещё шаг, сокращая дистанцию. Смертоносная Пустота уже была готова сорваться с моих рук.

— Каин, тише! — Эвелин поймала меня за руку.

— Я уничтожу его здесь и сейчас, — выплюнул я.

И в этот момент Даниэлла вдруг выскользнула из-за спины Виолетты, подошла к монстру и, прежде чем я успел крикнуть, протянула крохотную ладошку к его морде.

— Всё в порядке, Жнец. Остынь, — с усмешкой произнёс Ноа.

Он присел на корточки рядом с девочкой. Медведь опустил огромную лобастую голову, обдав ребёнка жарким дыханием. Даниэлла широко раскрыла глаза, в которых не было и тени испуга. Я лишь наблюдал за этим абсурдом, как и Эвелин, крепко сжимающая моё запястье.

— Он такой огромный... — прошептала малышка с восторгом.

— Да, большой парень, — Ноа присел рядом с ней и по-хозяйски хлопнул зверя по лохматому боку. — Это Тяф.

— А он... он нас съест?

— Нет. Не сегодня. — улыбнулся Ноа.

Я на секунду потерял дар речи, а занесённая для удара рука бессильно опустилась. Глаз дёрнулся.

— Ты назвал демона... Тяф?

Медведь в подтверждение издал странный горловой звук: «тфррф», и Эвелин за моей спиной вдруг... рассмеялась. Её смех, искренний и тёплый, передался мне по связи как вспышка света в тёмном подвале. Напряжение в моих плечах против воли начало спадать.

— Он... он просто очаровательный. — Эвелин отпустила меня и обошла, изучая существо с тем самым ведьминским любопытством, которое всегда меня пугало.

Я посмотрел на неё так, будто у неё выросли рога.

— Эви, это демон.

— Я заметила, — она изучала существо с профессиональным интересом. — Но посмотри, его аура спокойна.