Через секунду веки принцессы затрепетали, и она открыла глаза. Они были ярко-голубыми, затуманенными десятилетиями сна, но уже пронзённые сознанием. Движение было резким: Виолетта подалась вперёд, с надрывом хватая ртом воздух, захлёбываясь им. Звук был таким громким, что я невольно сжал эфес. Её взгляд, дикий и расфокусированный, метался по сокровищнице, пока не наткнулся на меня.

Девица издала задушенный, тонкий вскрик и попыталась отпрянуть, вжимаясь в ладони удерживающей её твари. Для неё в этот миг не было разницы между монстром и мной — два кошмара в одной комнате.

— Нет... — хрипло выдохнула она, закрываясь рукой. — Только не это...

— Спокойно, — произнёс я глухо, с металлическим отзвуком, что явно не добавило ей смелости. — Я не причиню тебе вреда.

Эвелин, чье лицо стало серым от истощения, осторожно коснулась её плеча.

— Всё в порядке. Ты в безопасности.

— Где... где я? — девица вцепилась в Эвелин с неожиданной силой.

Я подхватил приготовленный шерстяной плед и передал Эви. Она сразу начала укутывать принцессу. Сырость подземелья сейчас для неё была смертельно опасна.

— Во дворце. В сердце столицы, — тише ответил я.

Виолетта прерывисто выдохнула и обмякла, растеряв все силы в этом коротком диалоге. Она была слишком слаба, ноги держать уж точно не будут. Я шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Демон замер, всё ещё сжимая девушку в руках. Его аура коснулась моей Пустоты, вызвав мгновенный оскал силы внутри, но я подавил инстинкт Жнеца. Нужно было забрать её.

Я протянул руки, и тварь с утробным скрежетом сочленений разжала пальцы. Я подхватил принцессу, и её голова бессильно откинулась мне на плечо.

Эвелин выпрямилась, с усилием дыша, и нашла в себе силы ухватиться за мой локоть, ища опору. Монстр проводил нас пустым, немигающим взором, оставаясь неподвижным среди теней сокровищницы.

Мы разместили Виолетту в верхнем крыле, в покоях, которые когда-то принадлежали правящей семье. Здесь было тише, а застоявшийся воздух казался чище. Плотные портьеры, гобелены с выцветшими гербами — всё это было декорациями к жизни, которой больше не существовало.

Я уложил её на край огромной кровати. Девица вяло куталась в плед, и её зубы мелко постукивали друг о друга. Эвелин присела рядом, пытаясь поймать её ускользающий взор.

— Тебя зовут Виолетта, верно? — мягко спросила она.

Девушка подняла на неё глаза, в них была бескрайняя, оглушающая растерянность человека, который внезапно проснулся в мире, где его никто не ждал.

— Да... — прошептала она, и её голос окреп на долю секунды.

Я остался стоять у окна, прислонившись спиной к раме. Принцесса выглядела так, будто её вырвали из сна на самой высокой ноте кошмара. Внимание блуждало по знакомой и одновременно чужой обстановке, то и дело возвращаясь к двери — она ждала подвоха.

Наконец я нарушил затянувшееся молчание.

— Нам нужно поговорить.

Виолетта медленно подняла голову. Зрачки расширились, упираясь в маску из Пустоты. Она ждала, что я открою лицо, что за суровым голосом окажется человек.

— Сними это... — прохрипела она, её плечи мелко задрожали. — Пожалуйста. Я хочу видеть... кто со мной говорит.

— Не могу, — коротко отрезал я.

В узах я почувствовал, как Эвелин болезненно сжалась от этого отказа. Виолетта побледнела ещё сильнее. Я не понимал причины её ужаса: раньше Жнецов не было, а демоны маски не носят.

— Сколько... сколько прошло времени?

— Очень много. Больше шестидесяти лет. — Я не стал лгать или смягчать удар. Сейчас не стоит заниматься утешениями, а ложная надежда быстро убивает. — Элларии, которую ты помнишь, больше нет.

Она зажмурилась. По её почти прозрачной щеке скатилась одинокая слеза. И Эвелин буквально захлестнуло чужой болью. Её сострадание отозвалось во мне колючей, неприятной тревогой, в голове стало шумно. Я бросил на неё предостерегающий взгляд, но она его проигнорировала, подаваясь ближе к девице.

— Мы видели девочку, — Эвелин понизила тон. Жалость к незнакомке в ней смешалась с собственным горем. — Даниэлла...

Виолетта резко выпрямилась. Плед соскользнул, обнажая хрупкие ключицы. Её пальцы мёртвой хваткой впились в ткань.

— Моя дочь? — спросила она с надрывным вскриком. — Что с ней? Где она?!

— Она жива, — быстро ответила Эвелин, накрывая ладонь девушки своей. — Она в таком же сне, в каком была ты. Мы вернём её, обещаю.

Виолетта замерла.

— Он... он всё-таки смог... — выдохнула она, и в её тоне послышалось нечто, подозрительно похожее на радость.