— Кто смог? Твой муж? Отец? — я нахмурился, скрестив руки на груди.

— Нет. Ноа.

В комнате воцарилась тишина. Эвелин накрыли шок, оцепенение и полное непонимание. Я и сам ощутил, как в груди всё перевернулось.

— Что? — я оттолкнулся от косяка, делая шаг к кровати.

Эвелин растерянно перевела взгляд с принцессы на меня. Во дворце было полно сумбурных заметок, сделанных одной рукой, но она, кажется, только сейчас начала проводить параллель. Среди тысяч чужих свитков и тетрадей эти записи казались лишь частью общего сумбура, а не дневником того, кто хозяйничает в этом месте.

— Ты хочешь сказать, что этот Ноа — Безумный Король. Тот, что на троне? Кто он вообще такой?

Виолетта побледнела до мертвенной серости. Она смотрела на меня, но её взгляд постепенно терял фокус, уходя куда-то вглубь, в ту самую тьму, из которой мы её вытащили.

— Безумный... Король? — прошептала она. — На троне?

Она вдруг сипло вдохнула, хватаясь за горло, будто ей не хватало воздуха. Даже я почувствовал, как аура принцессы запульсировала в бешеном, неровном ритме. Эвелин вздрогнула от этого удара чужой боли, её сострадание вспыхнуло с новой силой.

— То, что... — голос Виолетты сорвался на хрип. — Это... Это он?

Она закрыла лицо руками, и из её груди вырвался звук, средний между всхлипом и стоном.

— О боги... Ноа... — она затряслась всем телом. — Что он с собой сделал?

Я смотрел на это проявление человеческого горя и не чувствовал ничего, кроме нарастающего раздражения от того, как сильно это фонит в моей голове из-за уз с Эвелин.

— Нам не нужны сантименты, — отрезал я, стараясь заглушить волну печали, идущую от спутницы. — Нам нужна правда. Откуда взялось это чудовище?

Виолетта долго не могла прийти в себя. Эвелин пришлось приобнять её за плечи, делясь теплом. Постепенно девица затихла, хотя её пальцы всё ещё сжимали край пледа.

— Я встретила Ноа в Лирионе, — начала она наконец, голос был едва слышен. — Там было столько солнца... Он был тогда просто человеком. Очаровательным юношей, года на два меня старше. Умным, странным, бесконечно талантливым. Мы... мы любили друг друга. Но сказка закончилась быстро.

Она горько усмехнулась, отводя взгляд в сторону. Ну конечно, это же принцесса... Речь будет театральной и долгой.

— Меня выдали замуж за Корнелиуса. Наследника Элларии, сына короля Гидеона. Ноа просто исчез. Но спустя годы он появился здесь, во дворце. Не как мой любовник, а как тень из прошлого, полная ненависти.

Виолетта подняла голову. В глубине зрачков отразился древний ужас, испытанный десятилетия назад.

— Именно тогда он рассказал мне правду. О том, что Корнелиус и вся династия Ланкастеров... — она запнулась, губы задрожали. — О том, какую цену на самом деле платит Эллария за свое величие. О страшной правде его семьи.

Я подался вперёд. Пустота внутри замерла, прислушиваясь. Эвелин почти перестала дышать.

— О чём ты говоришь? — спросил я. — Какая правда?

— Ноа был сыном Гидеона Ланкастера, — сипло ответила она голосом, лишённым красок. Так звучит человек, который уже пережил собственную гибель.

Я не удивился. Бастарды, интриги и кровь всегда шли рука об руку с короной.

— И что с того? — я намеренно добавил цинизма, пытаясь сбить пафос, начавший душить комнату. — Очередная месть за непризнание?

Виолетта посмотрела мне прямо в глазницы маски. От этого взгляда по загривку пробежали мурашки.

— Нет. Он был законным. Гидеон продал его душу.

Эвелин прерывисто вдохнула. По связи мне передался её резкий, физический испуг.

— В обмен на Великое Древо. На Сущность, которая позволяла королю контролировать разум людей и демонов. Гидеон хотел абсолютной власти и заплатил за неё младшим сыном.

Я ощутил, как шевельнулась Пустота.

— Сушность? — тихо переспросила Эвелин, поёжившись.

— Он пришёл за местью. Логично, — наперекор произнёс я, надеясь выдавить из принцессы побольше информации, пока есть возможность.

— Сначала — да. Но я... я уговорила его уйти. Умоляла не становиться таким же монстром, как отец. Мы сбежали. Бросили всё и скрылись, пытаясь жить как обычные люди.

— Человека без души? — уточнила Эвелин.

— Нет... Искра... В нём была. Но король нашел нас. Я видела... я видела, как Ноа погиб.