— А горячка у меня, Граф, от вашего бездействия. Я пришла договориться о реструктуризации долга. Мы же взрослые люди, можем решить всё… полюбовно?

Я вложила в слово «полюбовно» столько смысла, что покраснела бы даже портовая девка.

Волконский медленно отложил перо. Он не отшатнулся. Не смутился.

Он просто встал.

И тут я поняла, что совершила ошибку. Он был не просто большим. Он был огромным. Он нависал надо мной, как айсберг над «Титаником».

Воздух в кабинете сгустился. Температура рухнула вниз. На моих ресницах осел иней. Я почувствовала, как холод пробирается под мою «штору», кусая кожу.

— Встать со стола, — произнес он. Не громко. Шепотом.

Я сползла со столешницы, чувствуя, как предательски дрожат колени. Зубы начали выбивать чечетку.

Он шагнул ко мне. Вплотную. Я уперлась спиной в стол, отступать было некуда.

— Твои уловки дешевы, Варвара Синицына, — он назвал мое имя с такой брезгливостью, словно выплюнул муху. — Как и твоя ткань. Ты думаешь, я не вижу?

Он наклонился к моему лицу. Его глаза светились изнутри неестественным, магическим светом.

— Я вижу твой страх. Он пахнет киселью. И я вижу ложь. У тебя нет денег. Ни гроша.

— Мы партнеры… — попыталась пискнуть я, но голос сел.

— Мы не партнеры, — отрезал он. — Ты — должница. Я — закон. Завтра в полдень мыловарня будет опечатана. А ты отправишься в долговую яму.

Он поднял руку. Легкий, небрежный жест.

Дверь кабинета распахнулась с грохотом, словно ее вышибли тараном. Порыв ледяного ветра, возникший из ниоткуда, ударил меня в грудь.

— Вон, — сказал Граф.

Меня буквально сдуло. Я пролетела через кабинет, проскользила подошвами лаптей по паркету и вылетела в приемную, едва не сбив с ног секретаря.

Дверь захлопнулась перед моим носом с финальным, тяжелым звуком.

Я сидела на полу, пытаясь отдышаться. Иней на ресницах таял, превращаясь в грязные потеки угля.

Секретарь смотрел на меня с ужасом.

— Он… он вас не убил? — шепнул он.

Я медленно поднялась, поправляя сбившуюся штору. Обида жгла глаза, но я загнала ее поглубже.

План А — «Соблазнение» — провалился с треском. Он не ведется на «плохую девочку». Он сам слишком плохой.

— Жива, — буркнула я, отряхивая бархат.

Я посмотрела на закрытую дверь.

«Окей, Волконский. Ты хочешь войны? Ты ее получишь. Не ведешься на декольте? Значит, будем брать деньгами. Я стану такой богатой, что ты сам приползешь просить у меня кредит. И тогда мы посмотрим, кто кого заморозит».

Я развернулась и, гордо стуча лаптями, вышла из Канцелярии.

Из Канцелярии я вылетела на тяге из чистой ярости.

Магия Графа оказалась качественной: зубы стучали так, что я рисковала прикусить язык, а ресницы слиплись от инея. Мое дизайнерское платье из шторы стояло колом. Я шла по улице, похожая на замороженную креветку в панировке из дорожной пыли, и ловила на себе взгляды прохожих. Теперь они смотрели не с вожделением, а с суеверным ужасом.

У калитки меня уже ждала Дуняша. Она нервно теребила край сарафана, переминаясь с ноги на ногу.

— Варя! — пискнула она, бросаясь ко мне. — Ну как? Дал?

— Дал, — процедила я, пытаясь разжать сведенные холодом челюсти. — Пинка он дал. И пневмонию в подарок по акции.

Я рванула завязки на талии. Штора, сыгравшая свою роль в этом бездарном спектакле, упала в грязь. Я осталась в нижней рубахе и тех самых позорных панталонах. Холод тут же вцепился в кожу, но мне было плевать. Меня грела злость.

— Он думает, я сломаюсь? — прошипела я, глядя в сторону мрачного центра города, где возвышался шпиль Канцелярии. — Ха! Волконский, ты не знаешь, с кем связался. Я продавала марафоны желаний женщинам, у которых из желаний было только выжить на пенсию. Я продам грязь в этой дыре и назову её лечебной глиной Мертвого моря!

Я развернулась и решительно зашагала к покосившемуся строению в глубине двора. К мыловарне.

— Варя, ты куда? — Дуняша засеменила следом. — Там же крысы!

— Крысы — это потенциальный персонал, — бросила я. — Если они умеют фасовать товар, я их найму.

Дверь мыловарни держалась на ржавом замке, который сдался после первого же удара камнем. Я пнула створку ногой. Она жалобно скрипнула и повисла на одной петле.