Граф, не меняя расслабленной позы, поймал снаряд в сантиметре от своего носа. Снежок рассыпался в безобидные снежинки.

— Метко, — похвалил он. — Но траектория низковата.

— Мяу! — заявила Лиза.

Она топнула ножкой. Воздух вокруг неё пошел рябью. По ковру во все стороны брызнули котята. Десять, двадцать разноцветных, пушистых котят.

Нянька взвизгнула и попыталась поймать одного, но ее рука прошла сквозь воздух.

— Иллюзия, — констатировал Граф, глядя на то, как «котенок» проходит сквозь ножку стола. — Стабильная. Молодец, дочь.

Дети с визгом полезли на кресло, атакуя нас объятиями.

— Мы вырастили монстров, Саша, — засмеялась я, уворачиваясь от ледяной ладошки сына.

— Мы вырастили преемников, — он поймал Лизу, которая пыталась создать иллюзию торта. — Миша заморозит конкурентов, а Лиза продаст им снег зимой по цене золота. У них твоя хватка и моя сила. Империя обречена.

* * *

Вечер опустился на столицу.

Детей забрал дедушка Кузьмич, пообещав научить их «диверсионной деятельности в тылу врага» (читать: воровать варенье из буфета).

Мы стояли на балконе моего кабинета. Весь город лежал перед нами, сияя огнями газовых фонарей.

Граф разлил напитки.

Я взяла свой бокал. Мартини. Холодный, прозрачный.

На дне, насаженная на шпажку, плавала крупная зеленая оливка.

Я подняла бокал на уровень глаз, разглядывая этот маленький зеленый плод. Три года назад точно такая же оливка убила Викторию Ланскую на яхте в Монако.

— О чем думаешь, моя ведьма? — спросил Александр, обнимая меня за талию. Его подбородок лег мне на плечо.

— О прошлом, — честно сказала я. — Знаешь… Иногда я скучаю. По телефону. По суши. По возможности улететь на выходные в Париж за два часа.

Он напрягся. Его руки сжались чуть сильнее.

— Ты жалеешь?

Я повернулась к нему. Посмотрела в его любимые, родные синие глаза, в которых больше не было вечной мерзлоты.

— Нет. Я бы не вернулась. Та, прежняя Вики, умерла не зря. Она была пустышкой в красивой обертке. Она подавилась, чтобы я могла начать дышать. По-настоящему.

Я поднесла бокал к губам. Выловила оливку зубами. Раскусила.

Соленая. Терпкая. Вкусная.

Я проглотила её, глядя мужу в глаза. Гештальт закрыт.

— Я думаю о том, что мы отличная команда, Саша, — улыбнулась я, ставя пустой бокал на перила. — Посмотри на этот город. В каждом третьем окне женщина надевает белье, которое придумала я. И чувствует себя королевой.

— А мужчины в этих окнах молятся на тебя, — хмыкнул он.

Он наклонился и поцеловал меня. Глубоко, собственнически, так, как умел только он.

— И всё-таки, — прошептала я ему в губы, когда нам стало не хватать воздуха. — Кружева правят миром. Ну, и немного инквизиции. Для порядка.

— Согласен, — ответил Граф. — Но только если кружева на тебе.

Он подхватил меня на руки и понес внутрь, подальше от огней города, в темноту кабинета, где нас ждал диван и вечность впереди.

КОНЕЦ