Его руки все еще прижимали мои ладони к его груди. Мы дышали в унисон — тяжело, рвано. Мой нос утыкался в его шею.

Я подняла голову.

На его черных ресницах лежали розовые блестки. На суровом лице Инквизитора это выглядело сюрреалистично.

Он смотрел на меня. В его глазах полыхала синева.

— Ты… — прошептал он.

Наши лица были в сантиметре друг от друга. Я видела, как расширились его зрачки. Он хотел меня поцеловать. Я знала это. Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои запястья, словно он боялся, что я исчезну.

Я подалась вперед, приоткрыв губы…

Граф резко выдохнул и отстранился.

Он отпустил меня, словно я была раскаленной. Провел рукой по волосам, стряхивая конфетти.

— Ты безнадежна, — его голос был хриплым, но в нем снова зазвучал металл. — Твоя магия — это цирк. Балаган.

Он полез в карман жилета.

— Дай руку.

— Зачем? — спросила я, все еще пьяная от близости. — Предложение делать будешь?

— Наручники надевать буду.

Он достал широкий серебряный браслет, покрытый сложной вязью рун. Металл выглядел тяжелым и холодным.

Он щелкнул замком на моем левом запястье. Браслет сел плотно, как влитой. По коже пробежал холодок, и я почувствовала, как бурлящий внутри эфир успокаивается, словно реку перекрыли плотиной.

— Что это? — я покрутила рукой. — Тиффани? Новая коллекция?

— Это блокиратор, — сухо пояснил он. — Артефакт из хранилища. Он будет сдерживать твои выбросы, пока ты не научишься думать головой, а не… чем ты там думаешь.

— Сердцем? — предположила я.

— Гормонами, — отрезал он. — Не снимать. Никогда. Без него ты опасна для общества. И для архитектуры моего замка.

Он развернулся и пошел к выходу, хрустя иллюзорными блестками под сапогами.

В дверях он остановился, но не обернулся.

— Урок окончен. Иди к себе. И смой с себя этот… праздник.

Дверь закрылась.

Я осталась одна в огромном зале, глядя на серебряный наручник.

— Блокиратор? — хмыкнула я. — Ага. Спорим, я взломаю его за два дня? Я взламывала пароли от телефонов бывших, думаешь, я не справлюсь с куском железа?

Я провела пальцем по браслету. Он все еще хранил тепло рук Графа.

— Но то, как он меня держал… — я прикусила губу, вспоминая тяжесть его тела и стук его сердца. — М-да. Кажется, учеба мне начинает нравиться.

Я подбросила горсть конфетти в воздух и пошла в башню. Учить матчасть. Или планировать следующий урок. Погорячее.

Ночь опустилась на замок Волконских, но мои мысли были далеки от сна. Я лежала в темноте и думала о стратегии.

Обучение магии — это прекрасно. Контроль — замечательно. Но у меня была другая проблема. Куда более приземленная и колючая.

После ночевки в лесу, пробежек по подземельям и недели стресса мое тело, привыкшее к лазерной эпиляции, решило вернуться к истокам.

Я провела рукой по ноге. Ощущения были такие, словно я погладила ежа.

— Кошмар, — прошептала я. — Если Граф решит продолжить наши тактильные уроки, он сдерет кожу о мою щетину. Это не соблазнение, это наждачная бумага.

В этом мире не было бритв Gillette с пятью лезвиями и плавающей головкой. Здесь были опасные бритвы, которыми можно было перерезать горло, и народные методы вроде «опалить над свечкой».

— Ну уж нет, — решила я. — Я — женщина 21 века. Я знаю рецепт карамели.

Я накинула халат (бывший банный халат Графа, который я экспроприировала у Архипа) и на цыпочках прокралась на кухню.

Повар Матвей, который в это время обычно храпел в кладовке, неожиданно оказался на посту. Он сидел за столом и чистил репу, грустно вздыхая.

— Барышня? — он вздрогнул, увидев меня. — Смузи? Опять? Умоляю, не надо. У Графа от зелени уже глаз дергается. Дайте ему мяса, он же мужик!

— Спокойно, Матвей. Никакого шпината. Мне нужен сахар. И лимон.

Повар перекрестился и молча указал на полку. Видимо, решил, что я буду варить варенье, чтобы задобрить хозяина. Наивный.

Через десять минут в медном ковшике булькала густая, янтарная масса. Запах жженого сахара наполнил кухню, перебивая аромат лука.

— Готово, — шепнула я, проверяя каплю на блюдце. — Тянется. Липнет. Идеально.