Он подошел к карте. Провел рукой. Панель отъехала в сторону.

Сейф был закрыт.

Он приложил ладонь. Щелчок. Дверца распахнулась.

На бархатной подушке лежал камень.

Он светился мягким голубым светом. Выглядел точно так же, как и полчаса назад.

Но Граф не протянул к нему руку. Он застыл.

Теперь, когда дурман страсти и близости немного рассеялся, его профессиональное зрение Инквизитора включилось на полную мощность.

Он видел не глазами. Он видел эфиром.

И эфир молчал. Камень был мертв.

— Нет… — выдохнул он.

Это слово прозвучало не как отрицание, а как стон раненого зверя.

Он протянул руку и коснулся светящейся грани.

Иллюзия, наложенная наспех, на нервах, не выдержала прикосновения хозяина. Она не разбилась. Она просто осыпалась серым пеплом.

Сияние погасло.

На бархате лежал обычный, грязный булыжник с дороги. Серый, шершавый, бесполезный кусок гранита.

Граф смотрел на него, и мир вокруг него рушился.

В голове с ужасающей четкостью сложился пазл.

Её внезапная нежность. Её поцелуи. Просьба показать «самое ценное». То, как она прижималась к нему, пока его руки были заняты. Её поспешный уход.

Она не любила.

Она играла.

Все это время. Сцена в бане, смузи, уроки магии, ночь в разрушенной кровати — все это было частью плана. Спецоперация. Она была профессионалом.

А он… он был влюбленным идиотом, который сам открыл врагу ворота крепости. И душу заодно.

Боль была такой острой, что он перестал дышать. Это была не ярость. Это была агония предательства. Она выморозила его изнутри за секунду.

В дверь постучали.

— Ваше Сиятельство! — голос Архипа был радостным. — Вино открыто! А барышня убежала? Сказала, утюг выключить… Я ей плащ предлагал, да она…

Граф медленно повернулся.

Архип, шагнувший через порог с подносом, осекся.

На него смотрел не его барин.

Глаза Графа были абсолютно белыми. Без зрачков, без радужки. Два провала в ледяную бездну. Вокруг его фигуры воздух дрожал и трескался.

— Барин? — прошептал слуга.

ДЗЫНЬ!

Бутылка «Шато Лафит» на подносе взорвалась. Красное вино мгновенно превратилось в острые ледяные иглы, которые веером разлетелись по комнате, вонзаясь в дерево панелей.

Оконные стекла лопнули и вылетели наружу.

Граф взял со стола булыжник. Сжал кулак. Камень превратился в пыль, которая потекла сквозь его пальцы серым песком.

— Объявить тревогу, — его голос звучал так, словно говорили сами скалы. В нем не было ничего человеческого. — Перекрыть город. Поднять гарнизон. Активировать поисковый контур.

— Кого ищем, Ваше Сиятельство? — затрясся Архип, роняя поднос.

— Государственную преступницу Варвару Синицыну. Взять живой. Не повредить.

Он шагнул к разбитому окну. Ветер трепал его рубашку, но он не чувствовал холода. Он сам был холодом.

— Я хочу лично… — он посмотрел на свою пустую ладонь. — Я хочу лично услышать, как она будет лгать мне перед казнью.

* * *

Я скакала по дороге к старой мельнице. Ветер бил в лицо, слезы застилали глаза, но я не вытирала их.

Кристалл за пазухой вибрировал, намораживая на моей коже корку льда. Я дрожала, стуча зубами, вцепившись в гриву коня.

— Быстрее, Белый! Быстрее!

Вдруг небо за моей спиной, там, где остался замок, разорвал луч света.

Яркий, голубой, холодный столб энергии ударил в тучи. Следом разнесся вой. Не сирена, а магический гул, от которого вибрировали кости.

Я оглянулась.

Над самой высокой башней замка формировалась гигантская ледяная воронка.

Он узнал.

Мое сердце пропустило удар.

Теперь за мной охотился не просто обманутый мужчина. За мной шел самый сильный маг Империи, которому я только что вырвала сердце и заменила его булыжником.

— Только бы успеть, — прошептала я, прижимаясь к шее коня. — Только бы спасти Дуню. А потом… потом пусть хоть заморозит. Я заслужила.