Воздух в кабинете пошел рябью, как вода от брошенного камня.

Я ничего не делала. Честно.

Но Граф вдруг замер. Его глаза остекленели. Он смотрел на меня, но видел не меня в своей старой рубашке.

Он видел то, что хотел видеть.

В его глазах отразилась я. Но в черном кружевном комплекте «Грешная монахиня». В чулках. И больше ни в чем.

— Боже… — выдохнул он, отшатываясь, словно я ударила его током. — Что… что ты делаешь⁈

Он тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение.

— Прекрати! Перестань морочить мне голову! Оденься!

— Я одета! — взвизгнула я, запахивая рубашку, которая и так была на мне. — Это не я! Оно само!

— Само⁈ — заорал он. — Я вижу… я вижу то, что не должен видеть! Убери этот морок!

В углу кабинета, на полке, вдруг истошно завыл магический кристалл — детектор аномалий. Он пульсировал тревожным красным светом, заливая комнату цветом аварийной сигнализации.

«Внимание! Уровень ментальной угрозы критический! Обнаружено несанкционированное воздействие на сознание дознавателя!»

Мы стояли друг напротив друга. Я — испуганная ведьма-недоучка. И он — Инквизитор, который только что увидел свои самые грязные фантазии в 4K разрешении.

И судя по тому, как он смотрел на меня, допрос только что перестал быть томным. Он стал опасным.

В углу кабинета выл кристалл.

Это был не тот благородный звон, с которым хрусталь сообщает о прибытии императора. Это был визг пожарной сигнализации, скрещенный с воем мартовского кота, которому наступили на хвост. Комната пульсировала красным светом, превращая кабинет Инквизитора в дешевый ночной клуб в час пик.

— Выключи это! — заорала я, зажимая уши. — У меня сейчас эпилепсия начнется!

Граф не слышал. Он стоял, вцепившись в край стола побелевшими пальцами, и смотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Или третья грудь.

Впрочем, судя по его остекленевшему взгляду, он видел что-то поинтереснее.

— Ваше Сиятельство! — в дверь забарабанили так, что дубовые панели жалобно затрещали. — У вас прорыв Бездны⁈ Мы ломаем дверь!

Голос начальника караула был полон героического идиотизма.

Александр вздрогнул, выныривая из морока. Он перевел взгляд на дверь, потом на меня (я все еще была в рубашке, но он явно видел кружевное неглиже), потом снова на дверь.

Если стража ворвется сейчас, его репутация рухнет. Инквизитор, запершийся с полуголой девицей под вой сирены — это скандал, после которого только в монастырь. Или в отставку.

— Стоять! — рявкнул он, взмахнув рукой.

Дверь, которая уже начала подаваться под ударами плеч, мгновенно покрылась коркой льда толщиной в ладонь. Засов смерзся с косяком намертво.

— Идут секретные эксперименты! — прокричал Граф, срывая голос. — Уровень опасности «Красный»! Всем отойти на сто шагов! Кто войдет — расстреляю за шпионаж!

За дверью наступила тишина. Потом послышался топот удаляющихся сапог.

— Ушли, — выдохнул он.

Кристалл продолжал выть.

— Саша, — я сделала шаг к нему. — Выруби эту мигалку.

— Не подходи! — он выставил руку вперед.

Но было поздно. Адреналин в моей крови бурлил, смешиваясь с проснувшейся магией. И этот коктейль требовал выхода.

Мой дар Иллюзий, лишенный тормозов, решил, что самое время поиграть в «Угадай желание».

Граф моргнул.

Я увидела, как расширились его зрачки.

Вместо меня в белой рубашке он увидел свой главный кошмар.

На моей голове выросли витые рога. Кожа покраснела. Сзади хлестнул хвост с кисточкой. Я превратилась в суккуба из средневековых трактатов.

— Изыди! — прохрипел он, пятясь к камину.

— Эй, полегче! — возмутилась я. — Какие рога? Я же не твой бывший бухгалтер!

Мое возмущение сменило картинку.

Мозг, тоскующий по прошлой жизни, подкинул воспоминание.

Яхта. Солнце. Монако.

Иллюзия сменилась мгновенно. Рога исчезли. Рубашка растворилась.

Я стояла перед ним в том самом золотом бикини от Agent Provocateur, в котором «умерла» в прологе. На шпильках. С бокалом мартини в руке.