— Я скучаю, — призналась я, и голос дрогнул. — Там у меня был… вай-фай. И кофе. И понимание правил игры. А здесь я просто пытаюсь выжить.

Я ждала, что он рассмеется. Или вызовет лекаря, чтобы лечить мою душевную болезнь.

Но он подошел ко мне.

Встал сзади.

Его руки легли мне на плечи, поверх тяжелой медвежьей шкуры. Он прижался грудью к моей спине.

— Ты не никто, — сказал он мне в макушку. — Ты — огонь. Ты растопила этот чертов замок за неделю. Ты заставила моих слуг улыбаться, а меня — есть траву.

Он развернул меня к себе.

— Мне плевать, откуда ты, Варвара. Из Африки, с Луны или из будущего. Ты здесь. Сейчас. И ты… моя проблема.

— Проблема? — я шмыгнула носом.

— Моя любимая проблема, — он улыбнулся. И эта улыбка, теплая и настоящая, сделала его моложе лет на десять.

Он снял перчатку с правой руки.

— Дай ладонь.

Я протянула руку.

Он накрыл её своей ладонью. Я почувствовала, как между нашими пальцами завихряется воздух. Снежинки, просочившиеся под купол, начали собираться в центре моей ладони.

Они кружились, уплотнялись, звенели.

Через секунду на моей руке лежала роза.

Она была сделана из льда, но внутри нее пульсировал мягкий голубой свет. Она была совершенной. Каждый шип, каждая прожилка на листе.

И она не таяла от моего тепла.

— Это вечный лёд, — сказал Граф. — Высшая магия. Она не растает, пока я жив. Возьми. Это… залог.

— Залог чего? — прошептала я, глядя на цветок.

— Того, что я тебя не заморожу. И не отпущу.

Мы стояли на крыше, под чужими звездами, и мир вокруг нас сжался до размеров ледяного цветка.

Он наклонился. Его глаза были темными, как ночное небо.

Я поднялась на цыпочки.

В этот момент, когда наши губы должны были встретиться и закрепить мирный договор…

БА-БАХ!

Земля под ногами дрогнула.

Защитный купол над нашими головами пошел рябью, как вода в луже, в которую бросили кирпич.

Романтика рассыпалась в пыль.

Граф мгновенно изменился. Исчез художник, вернулся Инквизитор.

— Кто посмел? — прорычал он.

Он бросился к парапету и глянул вниз.

Я подбежала следом.

Внизу, у главных ворот замка, стояла карета. Та самая, кремовая, похожая на пирожное.

Только сейчас она была объята пламенем.

Огонь ревел, лизал каменную кладку стен, пытаясь проплавить ворота. Это был не просто пожар. Это была магическая атака.

На фоне огня стояла женская фигура в красном плаще. Ее рыжие волосы развевались на ветру, как знамя войны.

— Элеонора, — выплюнул Граф. — Какого дьявола ей нужно?

— Она пришла проверить, не растаял ли ты, — я сжала ледяную розу так, что шипы впились в ладонь. Но боли не было. Была злость. — И, судя по всему, она принесла спички.

Граф повернулся ко мне.

— Жди здесь. Я разберусь.

— Ага, сейчас, — я подобрала полы шубы. — Это моя война, Саша. Она сожгла мой манекен. Идем. Покажем этой зажигалке, кто здесь главная ведьма. И у кого крыша круче.

Мы спустились во внутренний двор в тот момент, когда массивные ворота, которые, казалось, выдержат осаду троллей, начали плавиться.

Снаружи бушевал не просто огонь. Это была истерика, воплощенная в пламени.

Стражники, привыкшие иметь дело с пьяными крестьянами и редкими ворами, жались к стенам. Они были наемниками, а не самоубийцами. Воевать с боевым магом Огня в их контракт не входило.

Двери распахнулись (точнее, упали внутрь, дымясь).

В проеме стояла она. Леди Элеонора.

В этот раз она не была холодной аристократкой в закрытом платье. Она была валькирией в алом шелке, который облегал ее фигуру, как вторая кожа. Ее волосы развевались, хотя ветра не было — их поднимали потоки горячего воздуха, исходящие от ее тела. В руках она сжимала огненный хлыст.

— Александр! — ее голос перекрыл треск горящего дерева. — Я почувствовала темный всплеск! Я знала! Эта девка опоила тебя! Она проводит темные ритуалы⁈